— Спасибо, — выговаривает Адио и сходит с подмостка. Его ноги дрожат, когда он спускается. На секунду я задумываюсь, что его встревожило что-то другое.
Он присаживается рядом с Киарой и дрожащей рукой вытирает шею. Я ощущаю себя точно так же. А ещё предчувствую неладное.
— Слышите? — возглашает судья. — Сосуд вскипает. Но какой же из них?
Он хватает его со столика и мастерски хихикает. Первый кувшин, первый громила, первая рана. Ответ на вопрос «Кто я?» мне давно известен. Я покровитель сферы Чёрного Оникса.
— Итак! Это сфера… — вдруг начинает свирепствовать кувшин с голубой бирюзой, прерывая речь судьи. — Это ещё что? Что за грубые ошибки на Священном Испытании?! — сквозь зубы произносит он, не на шутку разгневавшись.
Мужчина заглядывает внутрь глиняной посуды. Он не изумлён — там бирюза.
Настала очередь аметиста неистово бурлить.
— Что за?..
Мужчина переглядывается то со мной, то с гостями. Всегда весёлый и уверенный в себе ведущий растерялся.
С бешеной скоростью в меня врывается осознание. И как я не догадалась, когда изучала историю? Как?!
Выдающийся Многоплодный, удерживал в крови могущество трёх камней, нынешних сфер. Тогда бедный замертво упал перед Руфом, заросший и покрытый сединой. Я владею магией хранителя, что не свойственно Флавио. Я умру. Раньше и мучительнее, чем он. Почти всё обучение я не выдерживала истязаний своей силы, потому что была уязвимым человеком. Проклятая магия заведёт меня в каменный гроб.
Ноги немеют, руки трясутся, а дыхание вовсе сбивается. Всё это похоже на заговор. Даже если и так, то этой стратегии явно много лет.
Зрители лихорадочно перешёптывается, а кто-то возмущённо кричит, не улавливая происходящее.
Я смотрю на Грэма и Яфу: они с досадой опускают глаза, а потом будто злятся.
Найджел пронизывает меня взглядом.
«Ты знал».
«Да», — он слабо кивает.
Зал остервенело бушует, как моё сердце. Мысли смешались в горькую кашу, готовую в любое мгновение вырваться в виде магической бури.
— Молчать, — Джюель со скрипом поднимается. Тишина сызнова обуревает площадь.
— Вам нужны объяснения. Я понимаю.
Бертран оказывается близ, и достаёт из-под стола громкоговоритель. Она хочет быть услышанной целой вселенной.
— Как вы осведомлены, Милдред — моя дочь. Я, как и всякая мать, знаю о ней больше других. Больше чем она сама.
Теперь мне хочется затолкать громкоговоритель ей в глотку, чтобы она заткнулась. Но даже так она будет говорить, коверкая слова змеиным языком.
— Все мы читали историю сфер. А может быть… не все. Это исключительно ваши заботы, — она ходит туда-сюда, медленно, небольшими шагами, излагая пояснение. — Однажды Алойз создал фаугов, а Касьян и Гайюс создали нас. Хранитель и человек не забыли разработать запасной план. Это верно для проблемы мирового масштаба. Фауги, как и человечество, эволюционирует. Они укрепились, как вы заметили. Последние восемнадцать лет сферы страдают от больших потерь. Кто-то должен укротить эти отребья, погасить их силу. Милдред Хейз — девочка-ключик, о которой издавна твердит Пророчество.
Тайна раскрыта. Мир обнаружил, кто я. Он узнал девочку-ключика. Лекарство Найджела оказалось напрасным — все знают. ВСЕ. Джюель давно в курсе и точно ещё многое недоговаривает.
— Боже правый! — охает позади судья.
Перед глазами плывёт, зрители сливаются в сплошное мутное пятно. Я незаметно облокачиваюсь на столик и кое-как стою на ногах.
Теперь думай, кто в опасности — я или они.
— Вопросы? — спрашивает Джюель.
— О, у меня, — вызывается Найджел, вальяжно поднимая руку. Его голос приводит меня в чувство. Он понимал меня. Принимал. — Как вы это выяснили, ваше владычество?
— Хороший вопрос, — сквозь зубы проговаривает Владычица. Она поведает либо правду, либо байку. — Когда я стала покровителем, хранители сообщили мне о Пророчестве и ключе — то, что непосредственно утаивали от покровителей. Мне доверили важную вещь, потому что им было известно, кто напишет будущее сфер — я и моя драгоценная дочь. — Она роется у себя в голове или придумывает впечатляющую ложь. — Судьба ниспослала мне видение, которое развело все сомнения. — Снова ухмылка. — К сожалению, подробностей и доказательств у меня нет.
Бертран цепко окидывает публику, выдерживая паузу.
— Ну вы и шутиха, Владычица! — вклинивается Флавиан. Я разглядываю его неоднозначное лицо — то ли поражён, то ли пьян в стельку.
— Владыка Флавиан, — она чётко выделяет первое слово, — вас я никак не ожидала услышать. — Ну конечно. Конечно. Милдред станет покровителем, — развивает женщина со сходной интонацией, — и тогда мы устроим официальную демонстрацию её благоговейной магии. Здесь, на Светлой площади, на этой сцене. Сейчас я запрещаю нагружать мою дочь, её нужен отдых.
— Ох, ага, — икнув, отвечает пьяница.
Джюель выпрямляется и внимательно осматривает меня: как охотник свой трофей. Её долгожданный замысел осуществился, она победила.
«Я разделаюсь с тобой, мерзость в белых одеяниях. В них ты же станешь призраком. Вспоминать будут лишь как сгнивший труп».
Как жаль, что я не могу высказаться в эту секунду.
Как я вообще научилась так мыслить? Откуда столько злобы? Кто породил её: я, общество или Джюель, которой никогда не было в моей жизни? Я любила её, я ненавидела её. Маленькая Милдред осознавала, что мамочка бросила её и продолжала верить, что она не плохая — ей пришлось так поступить. А взрослая Хейз поняла, что её не желали, её почти убили, оставив на крыльце у бабушки. И если бы в тот вечер она не спустилась, чтобы просмотреть недавние письма, у порога дома её бы ждало холодное тельце двухдневной малышки.
Я не замечаю, как стремительно наполняются мои глаза, как жгут слёзы, норовя преодолеть болезненный путь к щекам.
— Что ж, приступим к основному и самому интересному, — тише произносит Бертран. — У Милдред, к счастью, есть выбор, чего нет у нас. Так как в её крови целых три камня, она вправе выбрать сферу, в которой останется.
Я в недоумении оглядываю зал и останавливаюсь на Гальтоне — он тоже не предвещал такого поворота событий. Мужчина смотрит на Бертран, и в его взгляде я вижу неподдельный ужас. Он считал, что её козни немного проще, но нынешнее действо — обратное тому свидетельство.
Владычица подходит ко мне, кладёт ладонь на плечо. Через водолазку я чувствую, как её кольца впиваются в кожу. Я демонстративно дёргаю плечом и отступаю: пусть только прикоснётся ко мне ещё раз и подмосток станет эшафотом, а мои руки виселицей.
— Выбери правильную сторону. От этого зависит твоё будущее, — она уже говорила мне это. В конце второго Испытания, в ходе ужасной пытки Найджела. Вот, что стерва подразумевала. Только почему она по сей день умалчивает о том, что я убила хранителей? Вспомнив об этом, мои конечности холодеют.
Глубоко дышать. Вдох, выдох.
— Не нервничай, — дыхание Джюель обжигает шею. Кажется, будто её баритон выпускает раскалённые иглы, пробивающиеся под кожу.
— Я не буду долго раздумывать, — выговариваю я и сразу смотрю на Найджела, нервно покусывающего губы, Яфу и Грэма — напрягшихся даже с чудовищной усталостью, Киару и Норвуда — поникших от шока. Остальных я не удостаиваю вниманием. Я хочу побыстрее уйти отсюда. — Миновал год, с тех пор как Найджел Гальтон привёл меня в сферы. Он всегда заботился обо мне. Спасибо.
Покровитель улыбается мне и не упускает возможности открыто подмигнуть.
— Благодарю моего учителя, Грэма Коши, который буквально слепил из меня покровителя. Сегодня он присутствует, это радует меня, — мужчина сосредоточен, а его брови нахмурены. — В особенности я благодарю Юми Нисимуру. Её величие никто не переплюнет. Этим качеством она щедро поделилась со мной. Поэтому я прошла третье Испытание и поэтому я здесь, — по окончании речи мой голос предательски вздрагивает.
Слышится ожидаемое фырканье Джюель. Завидует.
— Она задерживается, но… спасибо вам, Великая Владычица, — Киара принимает благодарности вместо неё, с улыбкой кивнув мне. Я поворачиваюсь к Джюель: естественно, её взбудоражил титул Великой Владычицы, сказанный не в её адрес. — Я слишком грязна для Аметистовой сферы и чересчур справедлива для Голубой Бирюзы, — я замолкаю. — Я стану покровителем Оникса.