Я знала, что сегодня в поместье вернётся Стах. Ещё несколько дней назад перенесла все записи из учебной комнаты в свою. Скажу по секрету, я даже сумку собрала… так, на всякий случай. Я не знала, что скажет Карнеро. Может, вообще велит убираться после того, что перенёс по моей милости. Ведь в начале зимы видеться со мной он не захотел. На праздник Йолль – день зимнего солнцестояния – я решилась-таки проведать Стаха. Но Герв в вежливой форме передал отказ и подарок – красивый стеклянный шар с ручной росписью, который я повесила на йолльское дерево. Больше попыток встретиться с волком я не делала.
И, наконец, этот момент настал. Я стояла на лестнице, опираясь рукой о перила, когда в дом вошли беты и Стах Карнеро. Они что-то обсуждали, перебивая друг друга, Герв увлечённо жестикулировал, что свидетельствовало о крайней степени волнения. А Стах вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Я затаила дыхание и первой кивнула в знак приветствия, оборотень ответил лёгкой улыбкой. Я едва узнала его. Карнеро напоминал собственную тень - белую, тонкую. Мне сказали, что во время ритуала волк потерял не только кровь, с него слезла вся кожа, волосы, ногти. Я часто представляла, как он выглядит, но то, что увидела... Не знаю, меня почему-то выбила из колеи именно эта неестественная белизна новой кожи. Не короткие волосы, не худоба… Наверное, я не смогла бы прикоснуться к его руке. Это был чужой, незнакомый человек!.. Я отвела взгляд и ушла к себе, чтобы успокоить мысли.
А спустя час в дверь постучали. На пороге стоял Стах, но не один. Он держал за руку мальчика лет пяти.
- Здравствуй, Люция! Познакомься, это Ральф, мой племянник.
- Привет! – я улыбнулась малышу, пожимая детскую ладошку. – Я Люция.
Пока мальчик оглядывался, заметила:
- Не знала, что у тебя есть племянник.
- Так получилось, - ушёл от ответа Стах.
Мы неловко молчали.
- Как ты? – спросила я, чтобы заполнить долгую паузу.
- Отлично! – слишком бодро, чтобы поверить, ответил альфа.
Ментально он был закрыт. Я отвлеклась на Ральфа, увидевшего бумагу с маршалой (спец. средство для рисования рун – Прим. авт.), торопливо убрала важные записи и положила чистые листы на стол.
- Будешь рисовать? – я посмотрела на черноглазого малыша.
- Ты будешь! – заявил он, вскарабкиваясь на стул.
Да уж, кровь Карнеро чувствуется. Я присела рядом:
- Что тебе нарисовать?
- Дом.
Стах подошёл к нам и смотрел, как несколько штрихов превращаются в сказочную избушку.
- Я не ожидал тебя здесь увидеть.
На мгновение моя рука дрогнула. И как понимать эту фразу: почему я вообще живу в поместье или почему не улетела, узнав о его возвращении?
- Дом в Лунгаге разрушен полностью, - я осторожно посмотрела на оборотня.
Он кивнул:
- Да, я знаю.
- …Теперь рисуй дерево, - волчонку было всё равно на нас, его интересовал лишь рисунок.
- Если ты против, я могу уйти, - мой голос всё-таки дрогнул.
- Нет, отчего же, оставайся! – Карнеро тоже откашлялся.
Я тщательно прорисовывала ветки и листочки, только чтобы не смотреть альфе в глаза.
- Мэтт Пирси недавно вернулся в Денту. Он теперь не видит на один глаз.
- Да, мне говорили.
- Мы навещали его с Пенкой.
- …Нарисуй дорожку и котика, - попросил Ральф, отвлекая меня.
Стах прошёлся по комнате, взял несколько исписанных листов:
- Руны? Ты снова раскладываешь схемы для Сетсоме?
- Нет. Скорее, практикуюсь в языке…
- Где усы? - перебил меня детский голос.
- Что? – я непонимающе глянула на Ральфа.
- Усы у котика.
- Давай ты сам нарисуешь, - подмигнув, я протянула волчонку маршалу.
Малыш, сопя от усердия, вёл по бумаге толстую кривую линию. И, видимо, недовольный результатом, позвал:
- Стах, помоги!
Волк склонился над мальчиком и надо мной, поскольку ребёнок сидел на моих коленях. Я узнала знакомый древесный аромат с цитрусовыми нотками. Пусть внешне Карнеро сильно изменился, но его запах остался прежним. Мужчина стал рисовать под довольный хохот племянника. А я зажмурилась, чтобы не видеть неестественно белую руку с голубыми прожилками вен, суставы пальцев, отчётливо проступающие под тонкой кожей… Было страшно до отвращения!
Наверное, альфа почувствовал что-то. В какой-то момент он отшатнулся и треснувшим голосом позвал волчонка:
- Нам пора, Ральф. Пойдём: я покажу тебе комнату с большим телевизором.
- Большим-большим? – восхищённо ахнул мальчик, тут же соскальзывая с моих колен.
- На всю стену!
Дверь за волками закрылась. Мне было стыдно, но я не могла ничего с собой поделать. Да, я понимала, что если бы не Стах, то в подземелье отступников лежала бы я с перерезанными венами… Слёзы текли из глаз, но я не могла пересилить себя!