- Серхат имел право на месть и если смог победить в поединке чести, на то была воля Первородного. Более того Серый волк признал Ральфа сыном и растил вместе со своим щенком.
.
Несмотря на болезненную тему разговора, Стах радовался. Ведь Люция сидела рядом, а он практически обнимал её за плечи.
.
- …Я не стал забирать Ральфа, полагая, что ему будет лучше с матерью. Не знал, что Аврика… - оборотень замялся, подбирая слова, - не смогла… не приняла… Да дохлый котс! – не выдержал он. – Аврика не любит сына, ведь Ральф очень похож на Корна. Моё упущение, что я узнал об этом так поздно. Но Грис ничего не говорил. А когда я видел Ральфа с приёмным отцом, они выглядели как обычная семья. Серхат хорошо относился к волчонку.
Я не перебивала Стаха, зная, как редко он бывает откровенным и как не любит длинные монологи.
- В Эллари-Зари меня лечили кровью Ральфа…
- Тьма! – не сдержалась я, представив эту жуткую картину.
- Не поминай её, на ночь глядя, - нервно хохотнул оборотень. – Вот тогда-то в замке Рейна я узнал, как на самом деле живёт мой племянник, и забрал его.
Карнеро замолчал, а я посмотрела на свернувшегося клубочком ребёнка, коснулась его мягких волос. Ральф потянулся за моей рукой, словно прося ласки. Жалость буквально затопила меня. А Стах тем временем сходил за пледом и накрыл племянника, набросив край и на мои колени. Я согрелась и незаметно задремала.
.
Проснулась утром и вскочила, не понимая, где нахожусь. А когда узнала спальню Карнеро, испуганно вскрикнула и заметалась, свернув вещи с тумбочки. В открытые двери вбежал заспанный Стах:
- Люц, успокойся!..
- Отпусти!
- Да меня здесь даже не было!
Я уже сориентировалась и сжала кулаки.
- Какого дохлого котса ты притащил меня сюда?!
Альфа поморщился от моего тона, но замечания не сделал. Наоборот, заговорил мягко, успокаивающе.
- Сама ты ещё долго сомневалась бы, а так есть реальный факт: ты уже спала здесь, и ничего не случилось... – он сделал шаг ко мне. - Люция, той спальни больше нет и того, что в ней было, тоже больше нет… Не держись за негативные воспоминания!
Меня пробило на нервный хохот.
- Надо же, как ты заговорил! Психолог хренов! Что же ты раньше об этом не думал? А? Когда таскал меня сюда! Когда заставлял… Когда… – и я сорвалась. Со всей силы толкнула мужчину, а когда он не ответил, ударила. По плечам, по груди, по рукам, по лицу – везде, где доставала. - Скотина!.. Зачем ты так со мной?! … За что?! … За что?! ... За что?! ... Как мне теперь забыть?!
Я плакала и не могла остановиться. Буквально захлёбывалась слезами! Меня словно прорвало! И внезапно почувствовала чьи-то руки. Стах обнял меня, прижимая к своей груди, и утешал, как ребёнка. Не отвечал на мои обидные слова, не уклонялся от ударов, только гладил по плечам и голове…
Наверное, именно моё осознанное решение остаться в этом доме, остаться со Стахом в конечном счёте помогло. Я стояла на месте, только вцепилась в мужчину двумя руками, чтобы не сорваться в свою пропасть заново. Ревела в голос и, когда наконец выплакалась, бессильно обмякла. Оборотень всё это время держал меня. Я не видела его лица, только слышала, как колотится сердце. Но когда случайно посмотрела, то заметила, что его глаза мокрые. Хотя, наверное, мне показалось. Альфа не позволил бы себе такую слабость, как слёзы…
…
Стах попросил меня остаться, а сам ушёл на второй этаж в гостевую спальню. Но понадобился не один день, чтобы эта комната перестала пугать. Тяжелее всего было по вечерам. Я зажигала свет, ставила любимую музыку и погружалась в чтение, разбирая древние тексты. Мне нравилось, когда прибегал Ральф. Я включала ему любимые мультики и, пока малыш валялся на огромной кровати, сидела неподалёку, занимаясь своими делами. Тогда менялась сама атмосфера, становилась живой и разноцветной. Альфа больше не приходил, чтобы не пугать меня. А я… порой я хотела, чтобы он пришёл, но сказать об этом не решалась.
…Прошлой ночью, когда Стах уже крепко спал, я на цыпочках прокралась в его комнату, стояла в дверях и смотрела. Не знаю зачем... И не знаю, зачем сегодня пришла опять… Я шагнула внутрь, стараясь не шуметь. Волк, лёжа в своей излюбленной позе - на спине, закинув руку за голову, - крепко спал. Его дыхание было тихим и размеренным. И тишина в менталке. Я разглядывала шрамы и представляла, что Стах чувствовал там, на алтаре, когда паучиные челюсти протыкали грудь. Каково это: жить и понимать, что идут твои последние минуты, чувствовать, как вытягивают из тебя эту жизнь вместе с кровью?.. Мертвенный холод охватывал мои руки и ноги, буквально выгоняя прочь.