В уши пробилось какое-то жужжание.
- …Это как две дамы в одинаковых платьях: каждая старается привлечь внимание к себе, - рядом распинался Стах. – Учитывая интенсивность магически заряжённых частиц и количество этих самых частиц, меняется и сила…
Идиёт! Я с жалостью посмотрела на него. Оборотень, обучающий мага магии?! Обхохочешься!.. А волчок сидел важный, руками жестикулировал так увлечённо. Теперь понятно, почему улыбались наши преподаватели в Академии, когда принимали экзамены и слушали заумный трёп своих студентов.
- Сташик, милый, - оборвала я мужчину, – мне надоело. На свою книжку. Я пошла.
На следующий день я полетела в знакомый универмаг. “Моя” девушка провела меня сквозь ряд вешал с одеждой.
- Нам привезли очень красивую коллекцию. Хотите посмотреть?
- Да, - я не спеша перебирала предлагаемые наряды. – Передай лорду: всё готово. Надо увести волков из посёлка на несколько часов.
- Хорошо.
Я вытащила три вешалки с логотипом “Висента”. Продавщицы удивлённо переглянулись, наверное, не понимая мой выбор. Обычно Анетточка выбирала пусть и сексуальные, обтягивающие наряды, но неизменно стильные. То, что сейчас было в моих руках, больше подошло бы девочке-подростку. А всё просто: я не любила этого дизайнера, и тряпки её мне никогда не нравились. Значит, не жалко будет выбросить!
- Я хочу помереть юбку, вот эту… эту и эту, - добавила капризных ноток в голос и закрылась в примерочной.
…На следующий день вернула все три. В ответ на вопросительно-возмущённые взгляды лениво бросила:
- Альфа сказал, что они мне не идут. А ещё интересовался, кто у вас отвечает за закупку товара...
Продавщицы взяли юбки назад без лишних вопросов. Кейтлин, извиняясь, шла за мной и у самой двери шепнула:
- Завтра ночью.
…
В назначенный день всё валилось из рук. Я не могла найти себе места. Бесцельно блуждала по дому, не обращая внимания на озадаченные взгляды слуг.
После обеда вышла в сад. До сих пор язык не поворачивался назвать это место парком. В моём понимании парк – это нечто монументальное, не вымеренное и не разлинованное садовым дизайнером. Там никто не загоняет кроны деревьев в строгую форму, там не делают из кустов стриженные фигурки. В парке больше независимости, свободного духа природы. И мне это по душе.
Прогулявшись по дорожкам, остановилась возле одной из мраморных чаш с водой. Летом они выполняли роль фонтанов, но сейчас, осенью, неподвижно замерли, отражая серо-голубое небо. Я наколдовывала маленькие водяные вихри и наблюдала, как они проносятся над поверхностью. Даже в масштабах одной чаши зрелище завораживало и пугало одновременно. Но мои мысли были заняты другим. Сегодня я вернусь домой!.. Домой – я попробовала слово на вкус: оно было кисло-сладким, ароматным, как смородина. Отец запрещал выращивать чёрную смородину на территории парка, считал её плебейской. А для меня так пах дом. В поместье Карнеро росло множество самых разных растений: туи, розы, малина, даже волчье лыко гордо торчало у ограды, но смородину я не нашла. Видимо, тоже не ко двору пришлась.
Я скользнула взглядом по белеющему силуэту дома. Как-то нехорошо было на душе - тоскливо и грязно. Медленно повела рукой вверх, вытягивая за пальцами водную стену: не хочу ничего видеть. В десятый раз за день напомнила себе, что это не дом, это логово волка. Домой я вернусь через несколько часов!..
- Привет, малыш!
Я вздрогнула, выныривая из собственных мыслей. Водная стена обрушилась в чашу, забрызгав меня и мужчину рядом (ведь колдовство и оборотни не совместимы!). Стах не обратил внимания на мокрую одежду. Он не сводил обеспокоенного взгляда с меня.
-Ты расстроенная. Что случилось?
А я нацепила привычную кукольную маску:
- Скучала без тебя.
Волк просиял, распахивая руки для объятий, и я охотно шагнула навстречу. Возле его тёплой груди было спокойно и надёжно. Оборотень уткнулся в мои волосы:
- Как ты вкусно пахнешь!
- Как?
- Розы и ещё что-то… очень лёгкое, едва уловимое. Но у меня от этого запаха волоски на теле встают дыбом. И не только волоски…
Я улыбнулась, подставляя губы для поцелуя. Затаив дыхание, ловила лёгкие прикосновения Стаха и, когда его язык скользнул по ложбинке между губами, чуть приоткрыла их, намекая: мне всё нравится, можешь продолжать. Он понял, протолкнул кончик языка в мой рот. Мягкие и в то же время уверенные движения успокаивали, а ещё его руки, капканом сомкнувшиеся вокруг меня, из которых не хотелось выбираться. Я обхватила Стаха за плечи, прижимаясь всем телом, и растворялась в ласках моего волка, медленно, неотвратимо таяла, не делая ни единой попытки спастись. Его язык сводил с ума. И я застонала протяжно, жалобно, покорно. Оборотень отстранился и осторожно поцеловал уголок губ.