Ральф – это моя отдушина, даже не моя, а наша. И это тоже помогло нам со Стахом сблизиться. Мы любили непоседливого мальчишку и охотно проводили с ним время. Я видела, как волчонок ждёт альфу, сколько радости появляется на детском лице, стоит хлопнуть входной двери! А Карнеро никогда не забывал о подарках для племянника. Как большинство детей, Ральф любил сладости и я, кстати, тоже, о чём прекрасно знал Стах. Поэтому он часто покупал различные лакомства и, вручая нам, шутливо просил:
- Только не подеритесь!..
Ральф сделал наш дом уютным и живым. Мы со Стахом могли осторожничать в собственных чувствах, а он нет. Ведь никто не умеет любить так, как дети: по-настоящему, отдавая себя целиком и ничего не требуя взамен. Волчонок, лишённый родительского внимания и теперь получивший его с лихвой, охотно делился своей любовью с нами. Когда он назвал Стаха “папой”, не удивился никто. Тем более что я уже давно стала для Ральфа “мамой”, едва ли не сразу после возвращения из Пекла. До конца жизни буду помнить, как вечером, уже засыпая в своей кроватке, он попросил:
- Не уходи больше, мама!
Я расплакалась от избытка чувств! И это тоже было тем, что держало меня, когда приходили минуты сомнений.
Честно говоря, я старалась реже вспоминать то страшное время, но порой, видя альфу, уверенно шагающего по коридору или отчитывающего слуг, в памяти всплывало, как он ходил по дому два года назад в поисках меня, чтобы… Кошмары тоже никуда не делись, продолжая терзать меня. Очнувшись, я отползала на край кровати и пыталась унять нервную дрожь. Старалась не шуметь, но волк всё равно просыпался и садился рядом. Карнеро не спрашивал, что со мной, – он знал.
Но оказалось, Стаху тоже снятся кошмары. Однажды мне довелось увидеть один из них: алтарь в подземелье, паучиху и боль, убивающую тебя изнутри. Когда болит рука, нога или живот, ты можешь их хотя бы погладить, а здесь болело всё! Даже ментально я не выдержала и закричала. Альфа вырвался из своего кошмара следом за мной.
- Что случилось?
Я покачала головой, отворачиваясь и хватаясь за грудь. До сих пор чувствовала, как ворочаются внутри острые жвала паука... Оборотень всё понял, тихо выругался и скрылся в ванной. А я вышла из комнаты.
Вернулась быстро: знала, что Стах будет искать меня. Альфа обернулся на щелчок дверного замка и хмыкнул, заметив в моих руках бутылку самбуки. Он уже взял себя в руки, и на губах порхала знакомая улыбка.
- За что будем пить?
- Не за что, а против чего, - поправила я. – Мы будем пить против кошмаров.
- А стаканы где?
- Вот котс! – я расстроенно цокнула языком. - Забыла. Сейчас схожу...
- Не надо, - он отмахнулся. - Давай так.
Пили молча, передавая бутылку друг другу. Я сидела на подоконнике, а Стах стоял рядом. После очередного глотка обжигающей жидкости с обманчиво приятным вкусом я взъерошила чёрные волосы на мужском затылке:
- Ты подстригся.
Карнеро молча кивнул. После возвращения он так и не отрастил свою былую роскошную шевелюру. Не могу сказать, что Стаху не шла короткая стрижка, но вместе с длинными волосами исчез какой-то аристократизм, утончённость. Образ стал более жёстким, словно высеченным из камня, и теперь больше соответствовал характеру. Я сделала глоток, отдала бутылку и пересела так, чтобы мужчина оказался между моими ногами. Обняла его за талию и положила голову на плечо.
Так мы и жили целый год… карабкаясь вверх по отрывистым стенам пропасти, в которую загнали себя сами, сбивая пальцы в кровь, закусив губы от боли и усталости. Порой хотелось всё бросить и сдаться, но рядом был тот, кто не давал опустить руки, кто заставлял смотреть вверх и, вопреки всему, видеть там солнце.
...
В начале изока Стах без предупреждения исчез на несколько дней, только шепнул мне на ухо:
- Не скучай!
И улетел. Целый день я “не скучала”, а вот когда волк не явился ночевать, забеспокоилась. Гилайон не отвечал. Беты отмалчивались. Пенка успокаивала: мол, такое и раньше бывало.
Следующий день я блуждала по дому, как неприкаянная. Вдруг вспомнила, что в последнее время альфа ходил какой-то задумчивый, молчаливый, погружённый в собственные мысли. Я не лезла к нему с расспросами, и, наверное, зря. У меня всё валилось из рук. От паники удерживал только Ральф.
Когда Стах не появился и на четвёртый день, я уже не сомневалась: случилась беда. Даже не подозревала, что у меня такая буйная фантазия! Я напридумывала столько катастроф и нападений, что самой стало дурно.