- Это лён, - пояснил мне Рейнгольд Виттур.
- Льняная ткань имеет самую сильную энергетику. А вышитые руны… тингог? – догадалась я.
Белый альфа скривил рот в подобии улыбки:
- Язык Ледяных волков.
Мы замолчали, потому что начался ритуал. Ральф, оказавшись в незнакомом месте и, наверное, почувствовав необычную энергетику, захныкал. Полина успокаивала мальчика, попутно выполняя нужные действия. Когда жрец велел оборотнице обнажить грудь и приложить к ней волчонка, мужчина рядом со мной напрягся. Я заметила недовольно поджатые губы Белого волка. Он ревновал свою пару!
- Это символ кормления. Так мать кормит своего младенца, - шёпотом объяснила я.
- Знаю.
Виттур нервничал до того момента, пока его пара не оделась, и постоянно морщился, словно от боли. Перехватив мой взгляд, он пояснил:
- Брачная метка. Полина обновила недавно.
Как мне это знакомо!
- Моя метка у Стаха тоже долго заживала…
Я не договорила, потому что Белый вдруг напрягся и пристально посмотрел на меня:
- Люция, ты поставила Стаху метку?
- Да. А что? Разве не так поступают оборотни, заключая брачный союз?
- Так, - кивнул Виттур, - но с альфами всё немного иначе. Альфа – самый сильный волк, и чтобы подстраховаться на случай бездетности, его пара ставит метку только после рождения детёныша.
- Ой, я не знала.
- Ты, может, и не знала, а вот Стах знал точно! – заметил Белый и перевёл задумчивый взгляд на Карнеро. – Твоя метка, усыновление Ральфа… Что удумал этот волк?
Наше перешёптывание не осталось незамеченным. На меня укоризненно посмотрел Зареслав, и я пристыженно замолчала.
А обряд приближался к финалу. Волхв уже спросил у Полины и Стаха, чей это детёныш, и услышал в ответ:
- Мой!
Тот же вопрос задали Герв Санторо и Владий Арлаг. И снова прозвучало:
- Мой!
А потом все посмотрели на нас с Виттуром. Рейнгольд улыбнулся своей паре:
- Чей это детёныш, родная?
Полина не сдержала смешка и с покаянным видом развела руками:
- Мой!
- И мой! – Стах завязал на ревущем Ральфе тканый пояс и подхватил малыша на руки. – Ральф Карнеро!
Обряд был завершён.
.
Поздно вечером, уложив детей спать и оставив няньку присматривать за ними, мы устроились на одной из двух террас, которые находились на втором этаже. Полина, облокотившись на перила, любовалась садом.
- Какая красота!
- Что? Надоели снежинки с льдинками? – посмеивался Стах.
- Надоели, - вздохнула волчица.
- Так построй себе зимний сад.
- Я думала об этом, - призналась женщина. - Потом решила, что не стоит.
- Дорого?
- Дело не в цене. Растений жалко. Расти под лампами, под искусственным светом и никогда не видеть настоящего солнца – это… Это как… - оборотница запнулась, подбирая подходящее сравнение. – Как объяснить, чтобы ты понял? Это как тебе переспать с резиновой Зиной.
- Это что за неведома зверушка? – Стах настороженно посмотрел на волчицу.
- А твои знакомые демоны не рассказывали? Как это они упустили? – поддела Полина и снова принюхалась: – Цветочный запах!
Заинтересованный волк быстренько вытащил гилайон и уже звонил кому-то.
- Это химилии, - пояснила я для волчицы. - Цветы из мира демонов. Они раскрываются в сумерках и источают приятный аромат…
За спиной грянул мужской хохот. Мы с Полиной глянули на оборотней, уткнувшихся в гилайон.
- Похоже, наших мужей только что просветили насчёт секс-кукол, - хмыкнула женщина и посмотрела на меня: - А ты не спросишь, что это такое?
- Раньше я часто бывала в Междумирье, поэтому в курсе.
- Ясно, – и Полина снова погрузилась в любование. – Обалдеть! Я бы здесь ночевала.
- Комары загрызут.
Она, наверное, заметила мой скептический тон и уточнила:
- Тебе так не нравятся этот запах? Или причина в другом?
- Запах как запах, приятный и не более.
- Люция, а какой аромат тебе нравится? – ни с того ни с сего спросил Рейнгольд.
Я ответила не задумываясь:
- Смородина.
Стах понимающе улыбнулся, а наши гости удивлённо переглянулись. Обычно все восхищались ароматом роз, лилий и тех же химилий. А тут какой-то куст! Но Полина вдруг сказала:
- У нас дома тоже росла смородина, разная. Красная такая красивая, яркая, но кислая. Раз-два поел и всё, больше не хочется. А чёрная всё время под листьями прячется, но куда полезнее и вкуснее. И ты права, Люция: можно перепробовать много разных ягод, но чёрную смородину не перепутаешь ни с чем.
Женщина загрустила: наверное, вспомнила о доме, о Земле. Да и Стах сидел с каким-то странным выражением на лице. Я перехватила внимательный взгляд Рейнгольда и, чтобы заполнить повисшую паузу, сказала: