Глава 14
Упокоение Лаки стало неким рубежом, переломным моментом в худшем смысле этого понятия. Словно какую-то часть меня упокоили вместе с верным дворецким, который предпочёл окончательную смерть новому хозяину. Порой я выходила в сад, смотрела на закат и представляла дом, в котором больше нет меня, отца, Лаки, а по залам ходят чужие люди, трогают наши вещи… Руки сжимались в кулаки от ярости. И ведь виновата в этом только Я!!!
Мои дни проходили однообразно и уныло, когда руки что-то тёрли, переставляли, переносили, а мозг выжирали чёрные мысли. У меня появилась новая привычка: смотреть, как гаснет солнце, как оно опускается за горизонт и в какой-то момент просто обрывается в бездну. Раз – и всё. И нет его. И хорошо, что нет…
Однажды Пенка Бурнель предупредила, что альфа ждёт меня на улице. Я молча отложила тряпку и пошла к выходу. Открыла дверь и зажмурилась от яркого солнца. Не думала, что на улице так тепло!
Оборотень ждал на лестнице и, стоило мне появиться, велел:
- Пойдём!
Пройдя пару шагов, я задумалась: а куда мы идём-то? Но спросить не успела. Карнеро сошёл с дорожки и поманил меня за собой. Я послушно ступила на… Это что, трава? Уже выросла? А какой сейчас месяц?.. Пока я разбиралась со своими внутренними часами, волк нетерпеливо прошёлся по кругу:
- Как тебе?
- Что именно?
Я пыталась сосредоточиться, но получалось слабо. К тому же с утра болела голова, несильно, но мне, как говорил Эрки Сетсоме, “недобрилось”. Оборотень подошёл и за подбородок поднял мою голову вверх.
- Смотри!
Я смотрела, но ничего особенного не видела.
- Пакту-авы зацвели, ты хотела увидеть… осенью, - наконец, пояснил альфа.
А мне было всё равно: зацвели, отцвели. Какая разница?
Волк подтолкнул меня к дереву, повернув спиной к себе. Я не сразу поняла, что он делает. Карнеро расплёл мою косу, расправил волосы по плечам, груди, поднял руку и тряхнул одну из веток. Перед глазами пронеслось розовое облако из лепестков. Оно вдруг стало серым, а потом чёрным… Всё стало чёрным. Волк едва успел подхватить меня. По крайней мере, боли от падения я не почувствовала.
Очнулась в своей комнате, рядом суетились Тира и Пенка. Я отмахнулась от резкого запаха, раздражающего нос.
- Люция? – экономка протёрла мои виски. - Слышишь меня?
- Да... Голова болит.
- Лежи-лежи. Ты упала в обморок.
- Мне лучше. Спасибо. Я полежу с закрытыми глазами. Спасибо… Спасибо, - шепнула в третий раз, чувствуя прикосновение холодной мокрой ткани к лицу.
Так незаметно и уснула. А проснулась ночью... по естественным надобностям. Вышла из туалетной комнаты и прислушалась к тихому стуку. За окном барабанил дождь. Почему-то я подумала про цветущие пакту-авы и их побитые, помятые лепестки. Деревья не было жалко, лишь сожаление, что красовались так недолго. Если до этого каждый восхищался ими, то сейчас будет проходить мимо, не замечая былой красоты…
Расслышав шаги в коридоре, я тихонько легла в постель и притворилась спящей. Скрипнула дверь, впуская внутрь полоску света.
- Не спишь?
По запаху я узнала Карнеро и промолчала, изо всех сил притворяясь спящей. Альфа шумно выдохнул.
- Я знаю, что не спишь. Дышишь правильно, но сердце колотится. И твои мысли оглушают, их слышно даже на лестнице.
Поняв, что притворяться бессмысленно, я открыла глаза и повернулась. Волк стоял в дверном проёме, но в комнату не заходил. Мне не было чего скрывать, а приличия в этом доме уже давно потеряли значение.
- Я ходила в туалет.
Карнеро понятливо кивнул и сказал:
- Завтра слетаешь в лечебницу.
- Не надо. У меня с утра болела голова. Наверное, реакция на погоду.
- Ты уверена?
Его забота выглядела смешно. Я ответила, мечтая только об одном: чтобы оборотень скорее ушёл.
- Да. Так бывало раньше.
- Отдыхай.
Дверь тихонько закрылась.
…
Оказалось, уже наступила весна! Тёплая, солнечная!
Я, с абсолютно пустой головой, сидела на ступеньках у служебного входа. Никаких мыслей. Никаких желаний. Просто слушала, как шумит ветер среди деревьев, как поют вернувшиеся с юга птицы. Где-то стучал молоток, наверное, Нилс что-то чинил…
И вдруг знакомый холод полоснул по рукам. Я узнала его мгновенно и оторопело вытаращилась:
- Реранг?.. Тосанг?
Мои рачетсы! Но я их не видела: магическое зрение давно исчезло. С тоской разглядывала воздух:
- Я не вижу вас, не слышу. Только чувствую… Девочки мои!
Холодок пробежал по ладони. Это точно Реранг! Она более ласковая, чем сестра. Я усмехнулась собственным мыслям: ласковые рачетсы - это оксюморон. А потом накатила тревога.
- Почему вы здесь? Что-то случилось?.. – я занервничала, гадая, что могло привести псов ко мне. - Как же нам поговорить?