- Альфа, - вдруг позвал Маюров.
Карнеро с видимым облегчением отошёл от жертвенного круга к бете. Владек кивнул на бумагу в своих руках.
- Если я не ошибаюсь, это ритуал на подавление воли окружающих.
- То есть сделать из других послушных обезьянок?
- Да. Но ты сюда глянь, - Маюров ткнул пальцем в нижний правый угол.
Стах посмотрел в указанном направлении и увидел несколько букв. Маюров, в своё время увлекающийся литературой, пояснил:
- …Это имя, скорее всего, переводчика.
- И?..
- Lixcе, что значит “капля”, - Маюров выдохнул: - Люция-Анна-Гаруш-Кабира. Собери первые буквы полного имени Люции на саносском языке.
Стах на минуту замер, а потом выругался:
- Твою мать! ... Это она перевела эту мерзость?!
- Я почти уверен. Всем известна её страсть к древним книгам по некромантии. Она легко могла найти там описание этого ритуала и перевести… Стах, она могла сделать перевод без всякой задней мысли, - торопливо добавил Владек, заметив желваки на скулах альфы.
- Угу! Иди Рукше это скажи!
…Волки быстро сделали краду, молча уложили погибших сородичей на дрова. Огонь неохотно облизывал сырые поленья. Едкий дым слался по земле, не желая подниматься вверх. Протяжный вой – последний, прощальный - пронёсся по степи. Волотич с жалостью смотрел на осиротевшего отца, в раз лишившегося и дочери, и зятя, и нерождённого внука.
- Я понимаю твоё горе.
И направился прочь. Стах шагнул следом и вдруг услышал:
- Это всё ты и твоя девка!
Карнеро замер и медленно повернулся. Бартоз с одуревшими от свалившейся беды глазами поднялся с колен:
- …Пока эта любительница мертвяков не появилась у тебя, некры не били нас в открытую. Теперь волчат из дома страшно выпустить! Мы своих жён и дочерей на краде сжигаем! А ты до сих пор яйца в свою мертвячку макаешь! Я тебе говорю, ёб…рь хренов!
Карнеро пошатнулся от удара по лицу. Из разбитого носа пошла кровь. Волки рядом замерли: это был вызов. Стах выбросил руку вперёд и сжал пальцами чужую шею. Прежде чем оборотни успели вмешаться, Бартоз Рукша с раздавленным горлом упал на землю.
- Ты что?.. – Волотич оттолкнул Карнеро.
Они долго смотрели в глаза друг друга. Остальные волки даже не пытались узнать, о чём сейчас “говорили” альфы. Оглушительно громко трещала разгоревшаяся крада, застилая округу дымом. Силуэты оборотней расплывались, терялись в нём.
Карнеро сделал шаг назад, развернулся и пошёл прочь. Маюров и Галич потянулись следом, ловя спинами осуждающие и злые взгляды соседей.
Бета Бурых волков рискнул спросить у своего альфы:
- О чём вы говорили?
Теймур распорядился насчёт нового поминального костра и только тогда посмотрел на мужчину.
- Это не был вызов, Ларс. Бартоз не хотел жить один, без семьи. Стах выполнил его просьбу: уйти в Грани достойно.
.
Утром меня выпустили на улицу. То есть не просто на улицу, а за ворота. Странно вышло: экономка что-то спросила, и я машинально кивнула. Оказалась, она предложила:
- Я иду в посёлок за хлебом. Хочешь со мной?
Почему вдруг она меня позвала? Альфа велел выгулять свою собачонку? Я хотела сардонически хохотнуть, но не стала. Почему бы не пройтись? Стены в своей комнате я уже выучила полностью, до крохотного пятнышка у потолка.
…По волчьему посёлку шли молча. Пенка искоса наблюдала за мной, а я банально отогревалась в лучах весеннего солнца. Волков мы почти не встречали, а те, что попадались, быстро убирались с дороги.
Колокольчик на двери пекарни переливчато отозвался, стоило нам переступить порог. Интересная вещь! И настоящая древность! Сейчас звонок безобиден, но то, что когда-то это был артефакт, я поняла сразу. Пока заинтересованно разглядывала медный колокольчик, краем уха прислушивалась к разговору Пенки и булочницы. Волчицы привычно возмущались беззаконием некромантов, сетовали на народ, распускающий сплетни, и при этом искоса поглядывали на меня. Женщины говорили про какой-то вызов, и булочница то и дело хваталась за сердце от переживаний. Пенка успокоила волчицу, заверив, что альфа в порядке. Конечно, в порядке! Что ему сделается?.. Хотя я не видела Карнеро уже несколько дней и была рада этому. Где бы ни был сейчас оборотень, пусть остаётся там подольше.
Как-то незаметно я отвлеклась, заметив полустёртые символы на колокольчике. Изучение рун было моим любимым предметом в Академии. Я могла часами сидеть над древними свитками, разбирая письмена на мёртвых, забытых языках. И вдруг здесь, в Денте, такая находка!.. Чьи это руны? Дроу? Вряд ли? Эльфы, даже тёмные, не любят колокольный звон… Я опомнилась, когда Пенка, видно, уже не в первый раз позвала меня: