.
На приём собиралась сама, хотя Пенка предлагала помощь. Я отказалась. Во-первых, не хотела натыкаться на косые малопонятные взгляды. Во-вторых, терпеть не могла, когда кто-то трогал мои волосы. До случившегося у меня был один единственный парикмахер, который прекрасно управлялся с моей шевелюрой и знал, что мне нужно.
Я сама сделала причёску, макияж, надела платье. И впервые за долгое время внимательно посмотрела в зеркало. Да, от прежней Люции Кханы мало что осталось: кудрявая грива волос да глаза, казавшиеся огромными на худом, осунувшемся лице. Обычно женщины мечтают похудеть, но в моём случае худоба уже явно носила нездоровый характер. Кости пугающе торчали, но правильно подобранное платье скрывало всё, что нужно было скрыть. Я покрутилась перед зеркалом, проверяя, всё ли в порядке. Не хватало только украшений. Открыла мамину шкатулку и провела рукой по золоту и приветливо подмигивающим камням. Здесь была лишь малая часть украшений: то, что мама принесла с собой из отчего дома. Я знала, что в комнате родителей был специальный сейф для хранения подобных вещей. Клетис Кхана часто баловал жену подарками, заказывая колье, браслеты или целые комплекты у известных ювелиров, но Амерента Кхана всегда говорила, что её любимым украшением было обручальное кольцо. Она никогда не снимала его – тонкий золотой ободок с тремя маленькими бриллиантами.
Я осторожно достала небольшие серьги. Когда-то, ещё сопливой девчонкой, мне так хотелось их примерить! Дрожащими руками я застегнула швензу, прислушиваясь к позабытой тяжести в ушах. Задумчиво покрутила брошь из того же набора и приколола на шёлковый пояс.
А потом в комнату без стука вошёл Карнеро:
- Ты готова?
- Да.
Он окинул меня долгим оценивающим взглядом и усмехнулся, разглядывая украшения.
- Эмберийские алмазы, если не ошибаюсь?
- Да, - машинально коснулась серёг, словно проверяя на месте ли они.
- Сойдёт, - Карнеро распахнул дверь и, едва я подошла, спросил: - Ты всё помнишь?
- Да.
Я не знаю, почему согласилась и принимала гостей в доме зверя. Или это воспитание и привычка из той жизни, когда неважно, что происходит внутри семьи, но на людях всё должно быть безупречно? Или так напугало то видео? Или альфа надавил своей силой?.. Или я скрытая мазохистка?.. Оно получалось как-то само собой. Я словно на миг вернулась в прежнюю жизнь. Переходила от одной группки гостей к другой, вовлекая в беседу заскучавших людей и нелюдей.
- …Вы недавно вернулись из Байани? Как интересно! – поворот в сторону. – Господин Пелин, я слышала, вы родом из предгорья? Кстати, позвольте представить…
И спустя минуту мужчины уже общались на общую тему. Я шла дальше и кожей чувствовала взгляд волка. Я не понимала, почему он злиться. Злиться должна была я! На себя! За собственную трусость!
Вечер шёл как по маслу. Учитывая присутствие в одном доме некромантов и оборотней, и то, что пока не прозвучало ни одного проклятия и никого не покусали, я бы вообще назвала это событие историческим. Все были довольны. Все, кроме Карнеро и меня.
Только раз мне захотелось искренне улыбнуться.
- Мадж Имрус Зарев? Рада вас видеть! – я протянула руку для поцелуя. - Вас не было на утренней встрече. Когда вы прибыли?
Мужчина улыбнулся в ответ.
- Полчаса назад. И уже не мадж, а кене. Битва при Миаду, - коротко пояснил маг, отводя глаза.
- Мои поздравления, кене! – мне с трудом удалось сохранить улыбку на губах.
Вот это поворот!.. Я выдала отступников! Я сообщила в Департамент контроля о готовящемся ритуале! Я убила предводителя самых опасных злодеев на Паглаоме! И за это меня лишили титула и богатства! А маги, которые прибыли в разгар боя и уничтожили уже проявленных отступников, – герои?.. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с возмущением и негодованием. Что ж, победила не истина, а политика и общественное мнение! Император Сарфоломей сделал так, как было выгодно ему и империи. Наказал всех отступников, несмотря на дружеские и родственные связи, чем поднял свой рейтинг среди простого народа, и наградил героев, чем способствовал укреплению гражданского самосознания подданных. Всё правильно! И плата не велика: один человек, даже не человек – зверь. Считай, даром!
От избытка эмоций в горле пересохло. Извинившись, я подошла к столу за бокалом вина. Имрус Зарев, наверное, догадался о моих мыслях и пошёл следом:
- Люция, но ведь мы с вами знаем, что вы действительно отступница.
Я натянуто улыбнулась:
- Не стоит говорить об этом. Каждому своё. Уже ничего не изменить.
- Вы так думаете? – усомнился Зарев и вдруг спросил: - А как же покушение?
- Это личное, кене. Отступники тут ни при чём. Отец мстил за сына.