- Иногда я путаюсь в собственных мыслях. В моём понимании Клетис Кхана – сволочь последняя, перебившая многих моих сородичей. А слушаю тебя, и, оказывается, не только плохое в нём было?!
Я криво усмехнулась:
- Как в любом из нас, Пенка. Мой отец – чудовище, это ты верно сказала. Но был один человек, рядом с которым он менялся. Мама. Она единственная, кому Клетис Кхана улыбался. Может, поэтому он и не убил меня в младенчестве, как других… чтобы она не страдала, - я пожала плечами. - Мама – его вторая жена. Первая погибла вместе с двумя сыновьями: несчастный случай. Это официальная версия. Для второй женитьбы отец выбрал бедную знатницу - третью дочь, которую родители с облегчением сбыли с рук и которую тоже можно было отправить в Грани без особых проблем и вопросов. Чего не ожидал Клетис Кхана, так это того, что худенькая, болезненная магиня зацепит его. Сразу после свадьбы они по традиции полетели в свадебное путешествие. По дороге отец простудился, и мама лечила его... Спустя несколько лет Кхана признался, что его настолько поразила доброта и забота юной, по сути, незнакомой жены, что он не стал лечить себя сам, хотя мог, и наслаждался вниманием Амеренты.
Со дня свадьбы они не расставались даже на день. Куда бы ни летел Клетис Кхана, супруга сопровождала его. Очень часто он просто пропадал в своей лаборатории, но всегда находил время, чтобы побыть с женой. Они сидели и молчали. Это было словно ритуал. Обычно после ужина отец садился на диван, брал маму за руку и смотрел новости по телевизору. Иногда она клала голову мужу на плечо, он снисходительно фыркал, но при этом улыбался такой счастливой улыбкой.
Потом я улетела учиться в Академию. И через год мама умерла. Тихо, во сне. Просто остановилось сердце. Так бывает. Я прилетела домой на похороны. Людей было много: лорды, леди, представители каждой знатной фамилии, даже император пришёл… Отец стоял у гроба как всегда с вежливым безразличием на лице. Каюсь, тогда я решила, что он причастен к её смерти. Ночью, когда все разошлись, я пошла в зал… Он был там. Стоял у гроба и плакал, как ребёнок, навзрыд. Целовал мамино лицо, руки, что-то говорил. Я ушла, чтобы не мешать им проститься... Ещё через год империя содрогнулась от магов-отступников.
Пенка внимательно меня выслушала, потом спросила:
- А пока жила твоя мама, было тихо?
- Да, - я кивнула головой. - Не думаю, что отец отказался от своих ценностей и взглядов, но мама определённо являлась сдерживающим фактором.
- Наверное, это была особенная женщина, - заметила волчица.
Я улыбнулась:
- Амерента Кхана была очень-очень добрая и светлая. Настолько, что с ней даже феи дружили.
.
Предвечная Тьма, почему они так орут?! В два часа ночи я, злая, раздражённая, сидела на кровати и не могла уснуть.
Прошло почти три недели после визита Халаси. Карнеро пытался затащить меня в кровать ещё раз, уже не силой, а поцелуями и объятиями, но, заметив моё зарёванное лицо, отступил.
- Люц, я не хочу делать тебе больно!..
Я начала истерично хохотать. А волк ушёл, хлопнув дверью так, что назавтра пришлось вызывать мастера. С того дня, вернее ночи, из его спальни регулярно доносились крики и стоны. Бывало, что альфу удовлетворяли сразу две женщины. Да на здоровье! Пусть только их божок даст силы справиться! А я элементарно хотела выспаться!.. Крутилась то на один бок, то на другой, накрывалась подушкой, залезала под одеяло с головой. Не помогло: душно, жарко и всё равно слышно!
В конце концов я спустилась на кухню, плотно закрыла за собой дверь, чтобы не слышать этот концерт. Пока гудел чайник, сделала бутерброды и включила телевизор.
- Что ты здесь делаешь?
Я вздрогнула, вытаращившись на оборотня. Карнеро стоял в дверях, из одежды на нём были только брюки. А ещё мне бросились в глаза его босые ступни. Куда это волк так торопился? От него разило сексом и другой волчицей. Честно говоря, неприятный запашок!
- Я вопрос задал! – напомнил альфа.
- Пью чай.
Мужчина прищурился. А я вдруг ясно поняла, что всё это предназначалось для меня: и демонстративно громкий секс, и открытые настежь двери спальни. Только зачем? Показать, чего я лишилась?.. Я хорошо помнила.
Игры в гляделки никогда не любила, поэтому неуютно заёрзала на стуле, потом спросила:
- Хочешь чаю?
- Давай! – оборотень неуверенно качнул головой и присел напротив.
Мы молча пили чай и делали вид, что поглощены фильмом. Я, по крайней мере!
За последний бутерброд взялись вдвоём. Я тут же убрала руку. Карнеро вздохнул, пододвигая ко мне тарелку:
- Бери.
- Спасибо.
А потом на кухню вбежала симпатичная брюнетка, кажется, я видела её раньше в городе. Точно! Продавщица из бутика мужской одежды. Волчица в призывной позе замерла в дверном проёме.