- Улыбнись ещё.
- В смысле?
- Улыбнись мне! – велел альфа.
Я улыбнулась, а его перекосило.
- Фальшивка!
У меня, наверное, уже выработался рефлекс: стоило Карнеро разозлиться – и цепенело всё тело. Я непроизвольно стала отползать подальше.
- Стах, а какую ты улыбку хотел? Улыбка на заказ только фальшивая и бывает.
Он больше не стал ничего слушать и говорить. Лёг на спину и притянул меня к себе. Аккуратно целовал внутреннюю сторону ладоней, изредка касаясь их языком. Ощущения были престранные: и приятно, и щекотно, очень хотелось приблизиться и заглянуть, что же такого он там нашёл. В общем, это стало началом долгого чувственного действа, завершившегося очередным оргазмом. Уснула я прямо на оборотне, вымотанная, но довольная и “сытая”. Волк не возражал. Наоборот, стоило мне отползти, он двигался следом. В итоге утром Карнеро едва успел поймать меня, иначе я свалилась бы с кровати.
…
Так прошло ещё несколько дней. И однажды я поняла, что дикий сексуальный голод исчез. Было странное ощущение, что ты заснул в одном месте, а неожиданно проснулся в другом и не можешь понять: как так получилось? Течка прошла. И что теперь? Словно почувствовав направление моих мыслей, из-за спины насмешливо поинтересовались:
- Выспалась?
Я вздрогнула и торопливо поднялась:
- Да.
Наверное, это было по-детски смешно и глупо: сбегать утром из спальни, где провела ночь и не одну, но в очередной раз выслушивать о месте омеги в доме не хотелось. Я помнила.
Первым делом пошла в ванную, чтобы смыть с себя дурман из запахов, смыть следы поцелуев и прикосновений. Торопясь, забыла взять полотенце. Пришлось прямо так идти в комнату и на мокрое тело натягивать одежду. Я дрожала от холодных капель на коже, от сложившейся непонятной ситуации, от переживаний о своём будущем. Едва успела застегнуть штаны, как в мою комнату заглянул альфа.
- Пойдём завтракать.
Шла за ним, опустив голову. Стах привёл меня не в столовую, а в кухню, где когда-то… Да уж, похоже, гормональный фон после течки ещё не успел успокоиться. Карнеро внимательно посмотрел на меня, на мои вспыхнувшие щёки, но не стал ничего спрашивать, лишь махнул в сторону стола:
- Присаживайся. Сейчас вода нагреется.
Там уже стояли чашки, тарелка с чем-то мясным. А сам волк нарезал свежий хлеб, доставленный в поместье, видимо, пока я мылась. Засвистел закипевший чайник.
- Я помогу?
- Давай, - кивнул мужчина и спустя минуту заметил: – У тебя заплаканные глаза.
Я аккуратно сполоснула заварник кипятком, засыпала чай…
- Почему ты плакала?
Вот ведь упёртый! А то, что до этого я ревела после каждой встречи с ним, его не волновало?!
Я залила в заварник горячую воду, накрыла крышечкой и только потом повернулась к Карнеро.
- Нам надо поговорить.
- Хорошо, - согласился тот. – Вот сейчас перекусим и поговорим.
Честно говоря, кусок в горло не лез. Маленькими глотками я пила горячий чай и думала: что он мне скажет, что ему ответить?.. Мужчина уминал уже третий бутерброд и прямо лучился спокойствием и умиротворением. Наконец, он откинулся на стуле, дав тем самым знать, что сыт и готов к беседе.
- Говори.
- Думаешь, это так просто?
- А что сложного? – Карнеро вскинул бровь. – Тебя волнует, как мы будем жить дальше. Или так, как жили зиму. Или так, как провели последнюю неделю. Я хочу продолжения этой недели.
- А третий вариант есть? – осторожно спросила я.
- Нет.
На всякий случай решила не спорить, чтобы раньше времени не злить альфу.
- И какую роль теперь ты мне предлагаешь?
Оборотень посмотрел прямо в глаза:
- Ты моя любовница. И всегда ею была.
- Не путай с секс-рабыней, - поправила я.
- А ты быстро осмелела!
Я тут же прикусила язык. Карнеро облокотился на стол и, немного помолчав, сказал:
- Я никогда не забуду, что ты предала меня. Я никогда до конца не поверю тебе. Я никогда не доверюсь тебе абсолютно. Что бы ты ни делала или говорила, я буду прокручивать вариант, что ты лжёшь.
Даже не знала, что ответить ему. После своей игры в блондинку я в чём-то, конечно, понимала оборотня. Мужчина опустил голову:
- Грис говорит, что я влюбился в тебя... Возможно, он прав…
Я горько усмехнулась:
- На мне живого места нет после твоей любви! А из костей не сломанными остались только череп и позвоночник.