— Я не понимаю, — сказала Сенейра. — У меня тоже была лихорадка, но она через день прошла, а… приступы начались только несколько недель спустя.
Внезапная судорога сотрясла тело мальчика, его спина выгнулась, словно что-то зацепило его за живот и внезапно дернуло вверх. Его глаза открылись неестественно широко, и извивающиеся черные щупальца заполнили белки. Сенейра вскрикнула и попыталась удержать его на постели, пока он содрогался и бился на кровати. Когда одна рука запуталась у нее в волосах, он сомкнул кулак и стал рвать на сестре волосы. Я подбежал и схватил запястье Тайна, стараясь удержать парнишку.
— Отпусти, — сказала Сенейра. По щекам у нее текли слезы. — Ты делаешь ему больно.
— Нет, — настаивал я, но тут же увидел, что кожа на его запястье красная и потрескавшаяся.
Фериус схватила край простыни и обернула ею ладонь, потом взяла Тайна за предплечье и держала его, не касаясь его кожи рукой. Я отпустил мальчика и отошел в сторону. Секунду спустя он рухнул на постель, пот полился со лба, а жилка на шее начала пульсировать слишком часто.
— Сенни? — спросил он через мгновение. — Это ты?
Он словно бы не помнил прошлые несколько минут. Сенейра наклонилась и улыбнулась ему сквозь слезы.
— Это я, маленький. Когда ты встанешь на ноги и уберешься в комнате?
— Мне плохо, Сенни, — сказал он.
— Это просто простуда. Через несколько дней ты совсем поправишься, и мы вместе будем запускать воздушных змеев.
Глаза у мальчика стали проясняться, хотя радужки все еще были черными.
— Ты исчезла.
— Совсем ненадолго. Я вернулась, и теперь я сделаю все, чтобы ты поправился, — она отвела мокрые волосы с его лба. — Никто и ничто не помешает нам сделать так, чтобы ты поправился, хорошо, малыш?
— Ты исчезла, — повторил Тайн, а потом закрыл глаза и прошептал: — Не надо было тебе возвращаться, Сенни. Именно этого они и хотели.
19
СОН
В ту ночь мы больше ничего не смогли добиться от Тайна, и хотя его зловещее предупреждение было, скорее всего, просто порождением лихорадочного сознания, создававшего кошмары, которые не должны мучить ни одного ребенка, все равно его слова наводили на меня ужас.
— Малыш, ты как, нормально? — спросила Фериус.
В комнате было всего два кресла — их мы оставили Сенейре с ее отцом. Они сидели по обе стороны от кровати Тайна, держа его за руки, и смотрели друг на друга, испытывая одновременно облегчение от того, что снова вместе, и чувствуя вину, которой ни один не заслуживал. Мы с Фериус сели на пол, привалившись к холодной стене палаты. Мне не особенно нравилось, как моя наставница смотрит на меня.
— Почему ты спрашиваешь?
Она пожала плечами и в третий раз потянулась к внутреннему карману жилета за курительной соломинкой, но спохватилась, что, пожалуй, курить в комнате больного ребенка — не самая лучшая идея.
— Бояться — это нормально, — сказала она, снова уронив руки на колени. — Ты устал. Ты уже много месяцев не спал в уютной кровати. Люди из твоего собственного народа открыли на тебя охоту, а все остальные готовы к ним присоединиться, если узнают, что у тебя — Черная Тень.
Она усмехнулась, жестом указав на Сенейру и ее отца, и сказала уже тише: — А теперь ты встретил эту девочку, и у нее проблем выше крыши, но всякому видно, что она тебе нравится, и ты не уверен, как…
— Фериус? — прервал я ее. — Ты не сделаешь кое-что для меня? Кое-что важное.
— Да, малыш?
— Обещай, что никогда, никогда не будешь давать мне советы по амурным делам.
Фериус хмыкнула.
— Боюсь, что не могу этого сделать.
— Почему нет?
Она протянула руку и потрепала меня по плечу.
— Потому что видно, что в амурных делах ты полный профан.
Рейчис высунул голову из ящика в шкафчике, куда он незаметно проскользнул.
— Аргоси права, Келлен. Над твоими манерами еще работать и работать.
— Давай лучше воруй медицинские инструменты, и делай это молча, — шикнул я. Наверно, зря, потому что мне и так уже пришлось с ним поцапаться, когда он хотел украсть скальпель, только лишь из-за того, что он был «блестящим и красивым». Рейчис, разгуливающий с острым как бритва скальпелем в пасти — без этой проблемы мир вполне может обойтись.