— Ты еще ребенок, — сказал я вслух. Наверно, не лучшая моя идея.
— Я — то, что ты видишь, меткий маг, и то, чего ты не видишь, тоже.
Рейчис издал низкое ворчание.
— Она мне уже не нравится.
Девочка сделала еще один шаг к нам, и чем ближе она подходила, тем сильнее мне становилось не по себе от ее присутствия, словно она была здесь своя, а мы чужие.
— Не подходи, — сказал я.
— А то что? — спросила она, голос у нее был детский, а манеры — взрослой женщины. — Сожжешь меня своими чарами? Давай, меткий маг, покажи Маме Шептунье, на что ты способен.
Я вовсе не собирался поджаривать девчонку, даже если она и не была девчонкой.
— Я не хочу ссориться. Мне нужно кое-что спросить.
Девочка усмехнулась.
— А вдруг я хочу поссориться?
Вот тебе и мягкий подход. Я поднял руки, взяв внушительное количество порошков, чтобы произвести впечатление. Я не собирался целиться в нее, просто хотел сделать предупредительный взрыв, но едва я подбросил порошки в воздух, ее губы зашевелились, и я услышал шептание. Порошки внезапно вылетели у меня из рук, закружились в высоте и полетели прямо на меня и Рейчиса. Я нырнул как раз вовремя — они пролетели надо мной, смешались и взорвались красно-черным сиянием, которое, коснись оно меня, могло бы здорово обжечь.
— Моим духам не нравятся твои чары, меткий маг. Не надо было приходить сюда и связываться с Мамой Шептуньей. Им это не нравится, нет, совсем не нравится.
— Я же сказал, что не желаю ссориться!
Девочка снова подошла ближе, совершенно безвредная на вид, и посмотрела широко распахнутыми, невинными глазами.
— Может, нет, а может, и да. Посмотрим, что скажут мои духи.
И снова я, будто зачарованный, смотрел, как ее губы едва заметно шевельнулись, и услышал, как ветер шевельнулся в ответ. Вскоре ветер усилился, вихрясь вокруг нее, и послышались другие голоса… которые я узнал.
— Последний шанс, Келлен. Сдавайся, — сказал первый. Это был Теннат и его слова, которые он произнес во время поединка посвященных несколько месяцев назад. Ветер снова усилился.
— Джен-теп должен быть сильным, — сказал отец за моей спиной.
Я резко повернулся, но там никого не было.
— Что происходит? — сердито спросил я.
Новый голос прозвучал справа от меня.
— Это вопросы ребенка, Келлен, — сказал голос Мере-сан в ту ночь, когда она впервые вызвала меня во дворец.
Все новые и новые голоса раздавались вокруг меня, наслаивались друг на друга, прилетали и улетали с дуновением ветра; я знал их все, узнавал и слова, сказанные ими несколько месяцев назад. Снова и снова они звали меня: Шелла, родители, Нифения, Панакси, Pa-мет, Абидос… Вихрь звуков сводил меня с ума, и я уже почти заткнул уши, чтобы не слышать этот шум, как вдруг все стихло и остался только один голос. Мастер Осья-фест, в мою последнюю ночь в моем родном городе, и он читает с листка, где я написал ответ на четвертое испытание: «Даже вся магия мира не стоит того, чтобы продавать за нее свою совесть».
Все стихло, и, наконец, Мама Шептунья сказала:
— Надо же, какая ты редкая птица.
Рейчис клокотал у меня на плече.
— Можно я уже ее убью?
— Можно, но позже. Как ты это делаешь? — спросил я девочку.
Она пожала плечами.
— Я ничего не делаю. А вот мои духи, они могут быть жутко полезными, если захотят.
Это она только что и продемонстрировала. Для моего народа «дух» и «демон» — почти одно и то же.
— А что еще могут твои духи? — спросил я.
Девочка кисло посмотрела на меня.
— Они не насылают Черную Тень на невинных людей, если ты это хотел услышать.
Рейчис наклонился вперед у меня на плече и принюхался.
— Трудно сказать со всеми этими шальными запахами, но кажется, она не врет.
Я вдруг ощутил усталость, словно вся моя злость, весь страх, все мои отважные мысли про то, как я буду сражаться и защищать Сенейру и ее семью, казались теперь обычными пустышками.
— Прости, — сказал я и странной девочке, стоявшей передо мной, и всем людям, которым я не мог помочь.
Девочка прошептала что-то в ночь, и ветер снова взвился вокруг меня, шепча обрывки разговоров из нескольких последних дней. Магическая чума… Академия… Смех… Теперь они видят тебя, Келлен. Звуки внезапно оборвались, и Мама Шептунья сказала: