Я уже хотел начать распутывать узлы, когда Сенейра сказала:
— Нет.
Мы все повернулись к ней.
— Говоришь, тут замешаны чары? Тогда я хочу, чтобы это сделал Келлен, — она протянула руку и коснулась татуировки на моем предплечье. — Ты же владеешь магией дыхания, да?
Это была единственная доступная мне магия, но дело-то было не в этом.
— Сенейра, я никогда не делал того, о чем он говорит. Работать с металлами для татуировок опасно. Я могу ослепить тебя, а то и хуже.
— Мне плевать. Я не позволю этому человеку до себя дотронуться, если есть другой выбор, — она взяла меня за руку. — Пожалуйста, Келлен. Я верю, что ты не причинишь мне вреда.
Отлично. Если бы я сам верил в себя.
51
ПРОЦЕДУРА
Мы с Сенейрой сидели друг напротив друга на развалинах жилища Дексана. Я поставил между нами маленький столик со всеми необходимыми инструментами. Два набора металлических чернил кипели и пузырились в крохотных стеклянных сосудах на двух жаровенках, и огонь отбрасывал красные и синие блики.
— Готова? — спросил я.
Сенейра кивнула.
— Готова.
Она отважно не давала своему голосу задрожать, но ужас, читавшийся в ее глазах, было не спрятать. Ей будет больно, и она об этом знает.
Я заставил Дексана повторить ход операции три раза, чтобы убедиться, что он не поменяет мелкие детали в каждом пересказе. Фериус присматривала за ним, а Рейчис, обвившись вокруг шеи Дексана, вкладывал ему в ухо почти нескончаемый поток угроз. Хотя она и не понимала, что он говорит, Фериус притворялась, что переводит каждое слово. По большей части она угадывала, что говорил белкокот. Наверное, иногда он такой предсказуемый.
Я опустил первую иглу в сосуд с жидкой медью. Дексан не солгал, когда сказал, что это похоже на контрсигиллы, которые родители наложили на меня, и от этого мне хотелось то сжать кулаки от гнева, то задрожать от страха. Самыми трудными были чары дыхания, которыми мне предстояло направить чернила, едва они попадут под кожу Сенейры. Как только игла пронзит кожу, мне нужно будет направить расплавленный металл на червя и прикончить его, не обжегши Сенейру… или не ослепив ее. Но или так — или она навсегда останется во власти тех, кто стоит за всей этой мерзостью.
Когда я поднес первую иглу к ее глазу, Сенейра вдруг отстранилась.
— Погоди… Келлен, остановись.
Я подумал, что она запаниковала и теперь не уверена, хочет ли через это проходить, но дело было совсем в другом.
— Келлен, я чувствую их… магов, у которых вторая половина червя. Они пытаются говорить через меня.
— Удерживай их, — сказал я. — Обещаю, это будет быстро.
— Нет, я дам им сказать. Может быть, что-нибудь в их словах подскажет нам, кто они такие.
Я уже видел, каково приходилось Сенейре, когда они проникали в ее сознание. Мне было почти невмоготу смотреть, как на ее лице отразилась мучительная боль.
— Они не выдадут себя, Сенейра. Это просто…
Она покачала головой.
— Плевать. Может, ты прав, и мы ничего не узнаем, но я все равно хочу это сделать.
— Почему?
Сенейра протянула руку и сжала мои пальцы, так что мне пришлось положить иглу обратно на поднос.
— Потому что я хочу, чтобы ты передал им кое-что от меня.
— Здравствуй, Келлен, — голос принадлежал Сенейре, но выговор, мимика — все это принадлежало кому-то или чему-то совершенно другому.
Я ничего не сказал в ответ, вглядываясь в ее лицо, следя за каждым движением губ, каждым легким поднятием брови или едва приметной ухмылкой в уголке рта.
— Будет тебе, — сказала она. — Не строй из себя обиженного ребенка. У тебя наверняка накопилось множество вопросов.
— Нет.
— Неужели? Я сильно в этом сомневаюсь.
Я рассмеялся, отчасти чтобы скрыть, что мне не по себе от вида Сенейры, которую вот так используют.
— Я уже знаю, что вы не скажете мне, кто вы такие, и я уже знаю, что вы хотите сказать.
Глаза Сенейры сузились до щелочек.
— Скажи нам.
— У вас есть предложение, — я кивнул на связанного Дексана. — Как было для него.
На лице Сенейры появилась улыбка.
— О, гораздо лучше. Мы действительно позволили бы Дексану войти в один из Оазисов, чтобы возобновить его связь с чистым источником магии джен-теп, но тебе мы дадим куда больше.
— Помилование, — сказал я, поскольку именно этого и ожидал. — За мной больше не будут охотиться.
— Ты сможешь жить без страха, вернуться домой. Свобода, а не плен. Комфорт, а не опасения, — Сенейра чуть наклонилась ко мне. — Жизнь, а не смерть.