– Да и зачем? Просто так, что ли, ты наводил порядок в тех головах?
Далее гость поведал, что эльфка таки выиграла гонку года и нынче она леди Иллена. Парочка гномов теперь ведущие инженеры и почти академики – кстати, тоже снюхались. А гоблины всё-таки защитили перед всем посёлком дипломы механиков. На радостях, понятное дело, нахрюкались так, что начистили рожу главполицаю…
Не бывает абсолютного ничего. Само ничто уже что-то такое по себе есть. Хм, да и в нём самом, даже самом безукоризненном, обязательно найдётся некий изьян. То ли заползёт невесть с чего какая-нибудь глупая букашка, то ли залетит заблудший и ослабленный до неузнаваемости отблеск луны в деревенской луже. Или же проскользнувшая мимо стройная фигурка обронит ненароком молекулу-другую своего сладковато-терпкого парфюма.
Эх! В общем, нигде нет совершенства – всюду, куда ни сунься, везде бардак. Это если не сказать полный бедлам… вот и сейчас, огненно-искристый дракон нарезал восходящие круги в душном и тёмном ничто. Но коль скоро на спине этого дракона ещё и восседало двуногое существо, то ничто при всём желании уже таковым не считается?
– Надо же, нас почтили вниманием, – смущённо фыркнул дракон, когда очередной виток мягко озарился рубиновым сиянием вокруг. – Плечики-то расправьте, сэр Алекс!
Весь полон мрачных дум, Лёха огрызнулся в том духе, что нечего тут тыкать в лицо самозваными титулами! Однако, красивый свет вокруг не согласился – и постепенно от непонятным образом поведанных им истин парня прошиб пот. Оказывается, где-то там, напротив корчмы нынче стоит памятник благородному рыцарю. Каждый житель посёлка принёс по детали от своего автомобиля, и гномы отлили из хромоникелевой стали бюст некоего рыцаря.
– Да уж, теперь придётся соответствовать, – хмыкнул дракон, когда густо-винное сияние вокруг медленно перетекло в медно-оранжевое, так напоминающее волосы одной упрямой, но зато искренней гномеллы.
Здесь выяснилось, что модель для памятника создала некая эльфка, щеголявшая зелёным газовым шарфиком. Хоть и плакала втайне поначалу, но удар судьбы всё-таки приняла достойно… жёлтое сияние, так напоминавшее расплавленное в липовом меду золото и одновременно волосы некоей блондинки, тоже подкинуло приятную новость – всё удалось, и Стелла теперь даже лучше, чем новенькая.
Зато зелёный свет вволю позабавился, сообщив смутившемуся от того сэру рыцарю, что со своим заклятьем он немного переборщил. В том смысле, что гномелла стала настолько безукоризненной… короче, Стелла немало ворчала и злобствовала над тем обстоятельством, что чудовищной силы целительный обряд опять сделал её нетронутой девицей.
Лёха сначала крепился и только краснел, но потом не выдержал и захохотал к вящему удовольствию дракона.
Голубые и мягко щекочущие переливы шепнули, что Бран таким изъяном в своей ближней изрядно возмутился, и парочка весьма быстро поладила – к обоюдному удовольствию. Зато густые и мягкие цвета истомившегося под солнцем и набравшегося вечера неба развлекли тем известием, что Иллена с гномами намерены учредить школу магической механики. Уже валит валом народ, шинкарь пристроил к своей корчме второй этаж и водит экскурсии к памятнику и бывшему сараю – ныне обители науки.
И лизнувшие напоследок лиловые лучи уведомили, что бессмертным понравилась оборотистость одного парня – так что, рыцарский титул за ним остаётся, равно как и неопределённой длительности отсрочка у безносой… последнему обстоятельству Лёха и обрадовался, и огорчился одновременно. Вроде и здорово с одной стороны – начать кое-что незаконченное снова да избежать старых при том ошибок. Но с другой, уж крепко он запомнил слова того полицая. А особенно, его грустные и какие-то обречённые глаза…
– Кроме того, кое-кто обещался найти моё имя, – некстати напомнил дракон и наконец, стряхнув с огненных крыльев последние отблески фиолетового сияния, вырвался под звёздное небо.
Как же парень соскучился по этому! Он даже сам не знал, отчего так остро защемило сердце при виде этих перемаргивающихся в черноте разноцветных светляков. Как же ему их не хватало… а ещё этого воздуха, напоенного теми неуловимыми ароматами, которые обычно не замечаешь, но которых так здорово не хватало там, в мире беспросветного океана и рассекающих его железных островов.
– А почему звёзды и снизу? – поинтересовался он, приметив и в той стороне точно такую же россыпь огоньков.
– В море отражаются, – отозвался дракон и заложил пологий вираж.
Впереди что-то смутно темнело, ещё более тёмное, плотное и неподатливое, чем темнота вокруг – и тут уже никакого труда не составило догадаться. Земля! Наконец-то земля, а не дрожащие под ногами палубы и ступени бесконечно плывущего в вечность железного корабля!
Сначала щёки обернул чуть более тёплый воздух, сильнее запахло ночными фиалками. Где-то справа оглашенно трещали цикады, промелькнул огонёк у входа в чей-то дом. потом во всё обострившееся восприятие упёрлась надвигающаяся масса… но дракон уже гасил скорость плавными и чуть ли не ленивыми движениями крыл. Ещё, ещё, и наконец замер, чуть покачнувшись и заскрежетав чем-то внизу.
– Слушай, ты замечательно летаешь. Спасибо, – шепнул расчувствованный Лёха и благодарно погладил дракона по холке, прежде чем соскользнуть нетерпеливо наземь.
Земля плавно качнулась под жадно коснувшимися её истосковавшимися ногами, игриво взметнулась вбок. И не успел парень что-то даже понять, как самым предательским образом ударила поросшей травой шершавостью в лицо.
Не принимает… Лёха лежал, закрыв глаза и лишь ощущал, как струится по щекам что-то мокрое. Пальцы сами собой стиснулись, запустились в глубину этой родной и полузабытой стихии, словно пытаясь то ли ухватить её побольше, то ли схватиться за родную стихию покрепче… а ведь, бригадир Михеич что-то такое расказывал. Когда моряки слишком долго обретались в походе, то потом просто не могли ходить по ровной и не покачивающейся под подошвами поверхности. Да и сам вспомнил – как отпахавшие полгода на орбитальной станции космонавты сидели в креслах, и сквозь улыбки на их лицах нет-нет да промелькивала растерянность.
И всё же, здравствуй, мать-земля! Не знаю, скольких ты выпестовала и скольких приняла в себя обратно – возможно, и я окажусь в числе последних. Но в любом случае, привет тебе, и просто спасибо, что ты есть!
Лёха перевернулся на спину и уставился в бездонное небо, густо усыпанное огоньками сбежавшихся посмотреть на такое диво звёзд. Не-а, ни одного знакомого созвездия, всё сплошь рожи такие, что только диву дёшься. Особенно вон та харя скраю, ухмыляющаяся, отвратная настолько, что впору лишь подивиться гнусной фантазии творцов здешней вселенной и её окрестностей.
– Ты ещё здесь? – словно сами шевельнулись пыльные губы.
Дракон изрядно уменьшился в размерах. И хотя сейчас он представлял собою что-то вроде изящной огненной птицы, улетать не только не спешил, но и откровенно жался к валявшемуся навзничь рыцарю.
– Дорогу назад я не найду, – тот откровенно погрустнел. – Берёшь в команду, сэр Алекс?
В другое время стоило бы посочувствовать и даже удивиться. Но по здравом размышлении, Лёха то проделывать не стал. Имелось тут одно обстоятельство, а то как же… во время своего увлечения всякими сетевыми прибамбасами, когда он после смены, смыв с себя копоть и наскоро забросав в живот ужин, спешил к компьютеру, вдоволь набродился он по всяким чатам и форумам.
И среди всякой сволочи нередко встречал бывших наших, волею или неволею уехавших в той и иной степени дальности забугорье. Несколько раз он даже прямо спрашивал их: ну вот рвались вы туда, какого хрена всё равно тусуетесь здесь, на русскоязычных сайтах? Уж вы-то ратовали за свободу, да ещё и с хвалёной демократией вперемешку! Отчего не кушаете теперь оное диво ложкой да за обе щёки? Только не подавитесь от жадности, болезные…
Одни смущались под таким натиском, другие начинали нести околесицу насчёт просветить совков и варваров о преимуществах цивилизации. Третьи выглядели ну точь-в-точь проплаченными наймитами… в принципе, Лёха соглашался мысленно, что спецуры просто не могут обойти вниманием такое мощнейшее дело, как интернет – и относился к подобному контингенту со слегка брезгливым терпением.