В последний раз оглянувшись на стену, из-за которой глухо доносились невнятные звуки, Гароа зашагал по земляному ходу. Старался идти быстро, но близко к стене, на которую иногда опирался: ноги то и дело подрагивали от слабости, а тьма перед глазами, подчёркнутая смутно двигавшимся пятном впереди (люди со свечами – помнил он), время от времени заволакивалась тьмой иной. В ней возникали туманные силуэты, не всегда ясное движение. Как в беспокойном сне… В общем, сказывалась нехватка крови, отданной на магическое действо.
Добравшись до остановившихся людей, он поневоле оттолкнулся от стены: ему уступали дорогу. Вышел вперёд и сумел плечом прислониться к краю проёма. Понятно, почему крестьяне замерли в нерешительности: земляной лаз выходил в коридор, одновременно раздвоенный в обе, постепенно темнеющие стороны. Куда идти-то? Ведь и лаз, по впечатлениям, когда группа людей скрывалась за явным поворотом, был не слишком ровным. Мало ли куда он успел завернуть...
Оглянулся на перешёптывающихся людей.
- Свечу! – бросил, глядя на осунувшиеся лица.
Помешкав (не хотелось расставаться с источником света), кто-то всё же протянул ему свой светильник. Мельком он отметил, что в конце группы несколько человек возятся над чем-то, из-за чего огонь их свечи шарахается по узкому помещению.
Взяв свечу, он снова стиснул кулак, заставляя только что затянувшийся порез снова кровоточить.
В обычных условиях Гароа, будучи магом-стихийником, взял бы силы откуда угодно, но под землёй – увы! – это не работает.
Свеча чуть не погасла.
Какая-то женщина испуганно ахнула, когда над помаргивающим пламенем взлетела небольшая, с воробья, птица. Полупрозрачная и сияющая, словно часть зимнего солнца, она заставила людей застыть на месте. С надеждой они проследили, как она, коротко и часто вспархивая в полёте по-воробьиному же, пролетела сначала в правую сторону коридора. А вернувшись – в другую. Затем она села на левое плечо Гароа, вытянувшись всем телом вправо.
Гароа обратился к крестьянам:
- Мы сейчас пойдём направо, потому что именно там ближе к жилищам. Я не знаю, что там такое, но надеюсь, что мы найдём безопасное укрытие.
Договаривая, он понял, чем занимались мужчины, едва слышно переговариваясь между собой, в самом конце группы: кажется, ножами они расщепили концы нескольких черенов, прихваченных женщинами, и подожгли их, сделав из них недолгие факелы, пусть даже без тряпок и без масла. Хорошо – решил он. Чада меньше.
И поплёлся впереди беглецов, уповая на то, что на поверхности он быстро доберёт нужных сил… Когда перед глазами замелькали рваные чёрные пласты обморока, быстро подбирающегося к нему, обескровленному, он ощутил, как кто-то уверенно поднял его правую руку, чтобы закинуть её на своё плечо. И почувствовал благодарность к человеку, который присматривал за магической огненной птицей и почти тащил его на себе в нужном направлении так сильно, что оставалось лишь перебирать ногами.
Глава 3
Возвращались – уже очертания крепостной стены виднелись, слабо, по-утреннему освещённые словно бы усталым зимним солнцем. Виднелись – слегка запаутиненные ветвями последних деревьев на подступах к опушке.
Астигар, сидевший на волокуше спиной к крепостной стене, оглянулся на крепость… Сейчас будет опушка, затем небольшая равнина, посредине перерезанная глубокими оврагами и обледеневшей речкой внизу. От опушки до крепостной стены расстояния осталось – полёт стрелы от лучника средней руки.
Только начал разворачиваться, чтобы снова глазеть на убегающий назад зимний лес и болтать с Колдо, строя предположения о таинственных спасённых, как с высоких каменных стен донёсся сигнал боевых труб.
Теперь уже оба резко оглянулись на крепость. Неизвестно, как Колдо, но Астигар поразился: тревогу должны были поднять они, разведчики, привезя в крепость спасённых сородичей! Но как догадались в крепости, что пришла беда?! Да разведчики-спасатели сами ещё не знают, что за беда приключилась. А со стен трубят так, словно… Или… Беда подступила с другой стороны города?
Управлял лошадью с волокушей один из стражей, приехавших по сигналу Астигара. Не поворачиваясь к разведчикам, он погнал лошадь так, что вцепившиеся в верхние части полозьев Астигар и Колдо то и дело подпрыгивали, едва волокуша подлетала на только-только проложенном лесном пути, полном колдобин и длинных ямин, а кое-где и слишком неудобных борозд, подукрытых слежавшимся снегом и прорванных лошадиными копытами.