Гароа уже ушёл с одной из боевых «десяток». Его деятельной натуре было трудно просто следовать за воинами и не принять участие в боевых вылазках. Астигар и беспокоился за младшего брата, но одновременно и хорошо понимал его…
Одновременно в мыслях Астигара складывалась примерное представление, каким должна быть битва с вампирами. И теперь Астигар сильно жалел, что не потребовал от дракона и некроманта, чтобы они остались. Картинка создавалась такая: надо выпустить идти по улицам дракона и некроманта, убивающих вампиров огнём и смертельными эманациями, а за ними послать боевые «десятки» – добивать летучих оборотней, которые остались в стороне от оружия Вальгарда и Катэйра. Но, полюбовавшись на эту мысленную картинку, вдосталь насытив её некоторыми подробностями, Астигар с сожалением отказался от этого военного приёма.
Вампиры не будут удирать от Катэйра, как не удирали и от дракона. И эти крылатые оборотни настолько дики (или тупы? – слабо надеялся Астигар), что не собирались бежать от сильного врага только в одну сторону. А ведь в картинке Астигара они именно что бежали от некроманта и дракона по уличной дороге. Что значило – за спинами Вальгарда и Катэйра шла эльфийская армия. Но вампиры уже показали, что собираются и дальше летать хаотично, а значит – их не заставишь действовать по привычным для эльфов и людей принципам.
Вскоре все улицы человеческого города оказались под частичным контролем эльфов и тех из людей, кто примкнул к боевым «десяткам», усилив их. Бойцы из крепости перестали прибывать в огромном количестве. Теперь воины действовали, только спасая: выскакивали на улицы, создавали плотный «потолок» из летящих стрел – и спасали горожан, кто ещё оставался в живых.
Время от времени и Астигар выходил на поверхность. Несмотря на то что город был человеческим, и его сердце сжималось от тех разрушений, которые представали его взору. В основном, конечно, из-за того что он сразу понимал, во что могла превратиться эльфийская крепость, не будь защищённой…
Ближе к середине дня в городе начались страшные пожары.
Сначала все решили, что огонь поднялся, потому что в разрушаемых жилищах на тот момент горело пламя в очагах, которые согревали людей – зима всё-таки!.. Но скоро от боевых «десяток» к Астигару побежали вестники – и выяснилась страшная истина: это вампиры поджигают дома, чтобы заставить прячущихся людей выбегать из своих убежищ.
- Где наши боевые маги?! – рявкнул Астигар, когда к нему подбежал уже пятый вестник. – Надо придумать что-то, чтобы потушить пожар! Найдите их! Если их здесь нет, пошлите кого-нибудь в крепость! Немедленно!
- Ты благороден, Астигар… - в паузе между зовущими перекликами услышал он тихое высказывание Колдо. И только скривился.
- Я эгоистичен, как никогда, Колдо! – рявкнул он по инерции. – Ты выходил со мной на поверхность, Колдо! Разве ты не помнишь, какой ветер поднимается над городом? Он легко перекинется на нашу крепость!
- На крепость, где прячутся наши горожане, - упрямо закончил Колдо.
Астигар на эту его настойчивость только глянул бешено, не остыв ещё. Хорошо знавший его, Колдо быстро отступил. Всего на шаг в сторону. Эльф знал: не из страха. Это уступка тому, кто очень занят. А противоречил ему Колдо тоже из необходимости. У Астигара была такая особенность в характере: чем больше злился, тем лучше соображал. Поэтому Астигар отвернулся к тем, кто требовал его немедленного внимания в надежде на немедленное же действие или хотя бы распоряжение, как действовать.
Но что же делать с поджигаемыми домами? Точней – с их жильцами. Дома-то отстроить можно. Как помочь людям?
Улиц, длинных и коротких, много. А уж домов на них – бесчисленно. Следовательно, к каждому домишку боевую «десятку» не отправить. Но вокруг Астигара сгрудились вестники и, тяжело дыша, ждали его слова. А мысленно он честно признавался себе, что не знает, как поступить в этой ситуации.
Может, от отчаяния, что он плохой стратег, может – из надежды, что увиденное своими глазами подскажет решение, Астигар снова выбрался наверх. Там потеснились, чтобы он смог выпрямиться во весь рост…
Судьба к нему оказалась благосклонна.
Едва не задохнувшись от дымного смрада, он успел разглядеть, что огонь, маскируемый чёрным дымом, начинает вздыматься над домами, захватывая сразу чуть ли не половину города. Но оценить полностью происходящее ему не дали.