Он снял петлю «зовущего» с плеч жены и, оставив её сидеть, вздыхая, в гостиной, быстро направился к кабинету – за магической «верёвкой», пропадающей, будто её подожгли, по мере его приближения к двери. Появилась надежда, что «верёвка» эта всё ещё в руках неизвестного мага, преступно проникшего в его личный кабинет.
Открыл дверь – и сразу посмотрел направо, туда, где хранились самые сильные артефакты. Вся стена внешне представляла собой инкрустацию из разноцветных деревянных плит. За ними, в небольших норах деревянных же ящичков, и прятались все семейные обереги, а также самые значимые крепостные артефакты. Именно сюда метнулись остатки магической «верёвки». Но не в руки некоего враждебного правителю Итерри мага. А под деревянную плитку, за которой был спрятан…
Правитель Итерри окаменел от невероятной догадки. Нет… Нет! Не может быть! Дедовский артефакт потребовал, чтобы Ковентина пришла за ним?!
И что было бы дальше? Она взяла бы его… А потом? Отнесла… Гароа?
Невероятно! Неужели дед предполагал, что созданный им оберег, которого никто в крепости и в глаза не видел, не перейдёт младшему внуку так, как он рассчитывал?! А потому вписал в этот оберег заклинание, призывающее родителей исполнить долг наследования?!
Правитель Итерри облизал губы.
Что ж. Оберегов и сильных артефактов в крепости всегда будет много.
Если дед так плохо думал о своём старшем сыне – как о крохоборе, надо немедленно отдать Гароа этот артефакт.
Магическая «верёвка» давно пропала из виду. Правитель Итерри ещё немного постоял перед стеной с магическими ценностями, а затем проделал сложный ритуал, в результате которого на его ладони появилась маленькая круглая шкатулка. На этот раз он даже не попытался открыть её. Просто отвернулся от стены, в которой осталась пустая «клетка», в которой ранее хранилось неведомое никому сокровище.
Почему «петля» появилась именно сейчас?
Правитель Итерри вздрогнул. Браслет на запястье сообщил, что его ищут на нижних этажах. Непроизвольный вздох удивил его самого: неужели дед прав – и он в самом деле скуп настолько, что не хочет отдавать законному владельцу причитающееся ему наследство?
- Как ты себя чувствуешь? – бесстрастно спросил он Ковентину, которая уже не сидела, вцепившись в края скамьи, а стояла у окна, следя за прихотливой игрой налипающего на стёкла снега.
- Нам придётся отдать этот артефакт? – почти равнодушно спросила она, не обратив внимания на его вопрос.
И что-то дрогнуло в сердце правителя Итерри. Он сам научил свою жену спокойно и выдержанно воспринимать происходящее. Но почему-то сейчас это выглядело так, будто с ним говорил запорошённый снегом обломок льда.
Может, поэтому он предложил жене руку и повёл её вниз, одновременно прижимая к себе маленькую шкатулку.
* * *
Гароа лишь мельком увидел старшего брата в бешено танцующих и мгновенно рассыпающихся снежных вихрях во дворе оружейных мастеров. Астигар сражался против вампиров вместе с каким-то худосочным бойцом. Гароа даже удивился: он уже знал о друге Астигара из людей и сейчас решил было, что это и есть тот самый Колдо, из-за которого отец кривил губы при упоминании его имени. Но новое появление из разгулявшейся метели боевой парочки – и Гароа обнаружил, что у нынешнего напарника старшего брата по-детски округлое лицо, слишком нежное для взрослого бойца, несмотря на то что оно перечёркнуто кровью и грязью, как у всех. Кажется, девушка?..
Но долго наблюдать за братом и его напарником Гароа не мог. События кипели вокруг него не слабей бушующего снежного бурана. Всё чаще падали сверху вампиры с переломанными крыльями либо из-за прилипшего к ним влажного снега. Озлобленные неожиданным союзником эльфов и людей – резким, непредсказуемым ветром и густым снегом, вампиры, забыв о боли, а может, именно из-за неё, накидывались на первых попавшихся эльфов или людей и сразу лезли к горлу. Ведь заживляемость у них жёстко подскакивала, едва крылатая тварь добиралась до чужой крови.
Чуть только Гароа сообразил, куда бежать и кому помогать, как с крыши, под которой он стоял, шваркнулась крылатая тварь. Наверное, вампир был ранен, потому как свалился он мешковато, и тут же даже Гароа расслышал треск рвущегося кожистого крыла и визг от боли. Тем не менее, Гароа опомниться не успел, как тварь мотнула уродливой башкой и с кровожадным воплем кинулась на него.
Он плохо запомнил, как с него сбивали крылатого оборотня. Была драка, в которой он внезапно понял о себе, что слишком чувствителен к запахам, а от визжавшего вампира воняло переваренной кровью и почти лошадиным потом. От последнего хотелось пасть на колени и хорошенько вытошнить…