Сбегая по лестнице, он будто услышал логичный вопрос, который отец не успел произнести, чтобы послать ему вдогонку:
- У тебя в руках семейная реликвия! Ты собираешься уходить с нею в город, где с тобой может случиться всякое?! Оставь шкатулку мне, Гароа!
- Нет! Нет!.. - пробормотал тот на воображаемое требование или распоряжение правителя Итерри. – Чтобы потом снова её выпрашивать? Выпрашивать моё же законное наследство?! Ни за что! Она теперь моя – и я могу делать с нею всё, что мне заблагорассудится! Да хоть продать её!
Продавать шкатулку – это только мысленная или воображаемая угроза. Что Гароа прекрасно понимал.
Для начала неплохо бы всё же выяснить, что охраняет, а то и прячет шкатулка – какой именно магический артефакт.
Пробежав один этаж, он бросился к дверям в комнаты Ирати.
Коротко стукнув, предупреждая о своём появлении и в душе умоляя, чтобы сестра была у себя, и вошёл.
В гостиной оказалось пусто, но сестра вскоре появилась в дверях спальни.
- Это ты! – постояв какое-то время, чтобы узнать его, с облегчением воскликнула она, радостно шагая к Гароа и улыбаясь ему.
А тот в эти неисчислимо краткие мгновения понял две вещи. Одна, вообще-то, логичная: Ирати испугалась, что к ней вошёл кто-то из родителей. Потому как только Астигар мог противостоять отцу, а младшие – увы… Вторая мысль вызвала у него мимолётное недоумение: ему показалось, что спрятанный в шкатулке артефакт рад видеть Ирати! Кроме всего прочего, Гароа почему-то решил, что шкатулка никогда не откроется в присутствии правителя Итерри… Он напрягся. Странная мысль, что ему вкладывают это понимание прямо в голову. Как… предупреждение? А вообще… Это плохо или хорошо, когда неведомый артефакт словно говорит с ним?
Всего несколько шагов к нему Ирати.
А Гароа за это время успел, сам себе изумляясь, мысленно спросить: «А при Ирати открыть тебя можно?»
И ещё больше Гароа оцепенел, прочувствовав ответ: «Можно. Но сделаешь ты это не сейчас!»
И тогда, обнимая прильнувшую к нему сестру, он спросил вслух:
- А… когда? Если не сейчас?
- Ты что, Гароа? – прошептала Ирати.
«Ты сам поймёшь – когда», - получил он спокойный ответ.
- Я… - прошептал он, вновь ощущая, как болезненно на напряжение отозвались в мышцах все порезы и обработанные целителями укусы вампиров. – Я могу рассказать ей прямо сейчас?
«Тебе же надо спрятать шкатулку, - с некоторым недоумением откликнулся или откликнулось нечто. – Расскажи и покажи. Но быстро».
Ирати отпрянула от брата, с любопытством глядя на него.
Гароа с улыбкой кивнул ей: ему всегда смешно было быть самым маленьким среди детей правителя Итерри. Высокие что Астигар – что Ирати. И вынул из кармана плаща круглую шкатулку.
- Ирати, ты можешь спрятать эту шкатулку?
- Правитель Итерри отдал-таки тебе твоё наследство? – боязливо прошептала она.
- Отдал, - подтвердил, улыбаясь, Гароа. – Он очень не хотел отдавать, но… - И сунул шкатулку в подставленные руки сестры.
- Я положу её среди рукописей, - сказала Ирати. – Уж в них-то никто заглядывать не будет. А когда ты придёшь забрать её?
- Не знаю, - вздохнул Гароа и усмехнулся. – Главное, что она теперь моя.
- Гароа, подожди немножко! – попросила Ирати и убежала в спальню. Вернулась не сразу. Кажется, там она сначала спрятала шкатулку, а потом с чем-то повозилась, прежде чем на пороге появиться с большим бокалом. – Это твой любимый напиток! Я сделала-таки его тебе!
Гароа взял в руки тяжёлый бокал и потянул носом. Медовый аромат, смешанный с плохо различимыми им запахами трав, заставил его блаженно зажмуриться. Этот напиток надо пить вдумчиво и долго, а у него, к сожалению, нет времени. Поэтому, чтобы не обижать сестру, Гароа сделал лишь два глотка этого божественного питья, терпко и сладко ложившегося на язык и ярко напомнившего о летнем празднике, и с тем же сожалением отдал бокал Ирати.
- Всё, Ирати, я побежал в город, к Астигару. Спасибо тебе за мёд!
- Я буду ждать тебя! – с жаром сказала сестра, пока он быстро уходил к дверям из её апартаментов.
Он обернулся у дверей и только хотел понасмешничать, что ей будет некогда тратить время на ожидание с таким бедолагой, как тот парень из глуши, как едва не задохнулся от странной волны, которая хлынула из спальни сестры и которая пробрала его так, что кожа покрылась мурашками.
Машинально Гароа ещё хотел спросить, не использовала ли Ирати свои некромагические силы… Но успел понять, что это сделала не сестра, а потом ещё и почуять, как мгновенно пропала ноющая боль в усталом теле, а сам он резко выгнулся, чтобы тут же понять, как легко себя чувствует. И снова на каком-то странном уровне он понял, что шкатулка… нет, прячущийся в ней неизвестный артефакт помог ему восстановиться. А вместе с целебной волной появилось знание: неведомый артефакт доволен, что его оставили у Ирати. И Гароа стало немного страшновато: что же за таинственный и сильный артефакт решил подарить дед своему непутёвому внуку-страннику? Или, по мнению отца, – бродяге?