Закрыв за собой дверь, Гароа повёл себя несколько по-детски. Впрочем, Ирати бы его поняла, увидь она его странные действия: прежде чем бежать к лестнице, чтобы спускаться к нижнему двору с беженцами из города, Гароа сначала осторожно выглянул со своего места, задрав голову кверху. Там никого… Тогда эльф помчался к лестницам, на бегу надевая плащ. Только бы его не заметил правитель Итерри!
Внутренне смеясь над собой и нечаянной детской выходкой, Гароа бежал, наслаждаясь лёгким движением, когда ничего не болит и не надо беспокоиться о том, чтобы ходить осторожно, дабы не потревожить раненую руку или ногу.
И, только когда он вышел во двор, ощутил странное впечатление, что, кроме плаща, на нём надето что-то ещё. Оно почти не ощущалось, но тянулось за ним длиннейшей мантией. От неожиданности он застыл на месте, а потом медленно обернулся, скосившись, всерьёз намереваясь разглядеть, что лежит на его плечах, свисая до пола с такой ощутимой тяжестью, что расправляет ему плечи. Но на плечах ничего не было. И, затаив дыхание, Гароа сообразил: кажется, дед оставил ему старинный артефакт из тех, что могут облечь своего владельца силой даже на расстоянии. Или всё-таки новый, сработанный его руками?
Поначалу Гароа далее шёл чуть медленней, стараясь хорошенько прочувствовать силу, мягко стелющуюся за ним – причём невидимой для остальных. На мгновение ему даже показалось, что за спиной его стоят несколько суровых воинов, готовых защитить его от любой напасти.
Потом забыл вообще об артефакте, занятый более деловыми мыслями. Он обещал «своим» беженцам с мельницы и тем, кого спасла Ирати, посетить их, проведать и узнать, как они расположились в нижнем дворе крепости. И потом уже бежать подземными коридорами в человеческий город, чтобы искать Астигара – или же найти группу воинов, к которым можно будет присоединиться.
Во дворе он расспросил одного из служащих здесь эльфов, где можно найти беженцев, и побежал к указанному месту. Здесь располагалось нечто вроде казармы, похожей на каменные пещеры с открытыми, но узкими вертикальными окнами. Собравшиеся здесь беженцы спасались от холода тем, что скучивались либо вокруг костров в очагах, либо у огромных каминов возле стен.
- Гароа! – позвали его, и он поспешил на зов, улыбаясь: по имени его звали только самые из непосредственных людей – дети и подростки.
«Его» группа, почти без мужчин, ушедших с Астигаром, пришла в нижний двор одной из первых, так что беженцы успели занять наиболее уютное, а главное – тёплое местечко в углу, между двумя каминами. Поскольку место было довольно просторное, то рядом с ними оказались люди из группы Ирати, которые пришли следом.
Люди окружили его, торопливо, а порой суетливо спрашивая его о том, что творится в городе. Его даже успели завалить страшными историями о том, что город вовсе опустел, уничтоженный вампирами. Слухи возникли, то ли из-за того что люди видели, в каком количестве накинулись вампиры на город, то ли из-за того что беженцы из города всё ещё продолжали прибывать.
Гароа убедил всех, что в городе происходит всё наоборот: вампиров не только уничтожают – их вытесняют из города.
- Значит, скоро мы вернёмся в свои дома? – с надеждой спросила одна из женщин.
- Боюсь, вам придётся здесь пожить несколько дней, - покачал головой Гароа.
- Но почему? Ты же сказал!..
- Очень много разрушенных домов. Пока отстроят их, вам же придётся жить на улице. А здесь вам есть хоть куда голову приклонить, - объяснил Гароа. – То есть вы можете ходить заново отстраивать свои дома, но возвращаться на ночёвку сюда, в тепло, зимней порой вам всё-таки просто необходимо.
Он ещё немного поговорил с беженцами, успокаивая их, а потом извинился, что ему пора бежать. Когда он пошёл на выход из «казармы», а люди стали сбиваться в кучку между каминами, размышляя над тем, что он им сказал, его окликнули:
- Господин Гароа!
Он оглянулся. К нему спешили двое – молодой мужчина с повязкой на глазах, кажется слепец, и худенькая девушка, ведущая его за руку. Именно она позвала его. А вот мужчина явно не хотел, чтобы они подходили к Гароа. Это было заметно по тому, что он настолько неохотно шёл за девушкой, что даже оттягивал ей руку.