«Впрочем, эта практика: хочется получить всё, ничего не делая, а только отбирая, – сохранилась и до сих пор», - вздохнула Ирати, мельком глянув на занесённое снегом узкое вертикальное окно, еле видное с её места, и осторожно перевернула твёрдую страницу рукописи, чтобы читать дальше.
Но и читать оставалось всего ничего.
Юный наследник Коранн возглавил эльфийское войско, собранное против оборотней. И всё бы ничего, но в бою оборотни действовали гораздо коварней эльфов. В пылу битвы почти никем не замеченным стало падение будущего правителя с коня. А когда того Коранна нашли, он умирал не от ранения, а от яда, которым был пропитан кончик стрелы, угодившей в его плечо.
Оборотней оказалось слишком много. Пронести на их глазах раненого в укрытие представлялось невозможным. Сумели его вынести с поля боя только глубокой ночью, когда оборотни умчались по зову своих клановых предводителей.
Осмотрев рану и выяснив состав яда, маги-целители пришли к выводу: вылечить Коранна можно, но это излечение займёт слишком много времени. Вот если бы его привели к ним пораньше, когда яд ещё не распространился по организму…
Волки-оборотни словно подслушали этот разговор. На следующее утро они снова ринулись в бой. И казалось – на этот раз их стало гораздо больше.
Они прошли чёрно-серой лавой по эльфийскому государству – уже не в поисках добычи, а в желании уничтожить всё то, что принадлежит эльфам. Как будто вообще пожелали стереть память о недавних властителях этих земель.
На руинах эльфийского государства разрозненные остатки войска и мирных жителей долгое время создавали только отдельные маленькие крепости, защищать которые было удобней – с помощью магии. В отличие от вампиров, волки-оборотни были абсолютно не магическими существами. Так, вместо единого государства, на эльфийской земле появились города-крепости.
… Ирати прислонилась к полкам стеллажа, на приступке которого сидела.
Вот почему высокомерно и с торжеством ухмылялся отец, правитель Итерри! Он безмолвно напоминал потомку королевской крови, к кому тот прибежал искать убежище, когда на его крепость напали вампиры!
Разговаривая с Гароа в его редкие приезды, Ирати часто слышала со слов брата, что правитель Итерри тщеславен, и горячо убеждала Гароа, что он не прав. Но лишь сегодня, увидев всё воочию, вынуждена была признать, что Гароа лучше понимает отца.
Ирати не разбиралась в политике. Поэтому сейчас, ознакомившись с частичкой прошлой истории, только пожала плечами: а если дело только в везении? Что, если с неудачливым Коранном оставалось рядом не так много эльфов, чтобы в будущем он сумел укрепить государство и вернуть ему его былое величие? Да и отрава. Если тогдашние маги-целители предположили долгое лечение, тот Коранн не виноват, что в самое трудное время для своего государства он оказался бессилен что-либо сделать.
«Наверное, я рассуждаю слишком по-детски. Но ведь и такое может быть?.. Бессилен. Как и сейчас? – подумалось внезапно. – Ведь и этот Коранн страшно разорван вампирами! Нет, после моего лечения он не должен слишком долго лежать в постели! Он встанет быстрее! И над ним уже не будет довлеть это невезение!»
И девушка решительно поднялась с неудобного сиденья, чтобы вернуть рукопись на место и немедленно пойти к Коранну.
Она чуть не бежала в гостевые апартаменты долгими переходами-коридорами, в которых легко заблудилось бы любое живое существо, не знакомое с крепостью. И твердила про себя Ирати только одно: «Пусть он и не станет правителем! Но он должен обязательно выздороветь!»
Но к двери в гостевые апартаменты девушка шла, как подобает серьёзному целителю. Так что дыхание, частящее от бега и волнения, успела успокоить. Не успела только одного – определиться, как себя вести с Коранном. Как целителю? А если он захочет увидеть в ней ту девушку, с которой так и не успел познакомиться по-настоящему? Вот что тогда делать? Как с ним говорить? Понравится ли отцу, что Ирати часто бегает именно к Коранну? И лишь раз промелькнула мысль о том, захочет ли Коранн с нею вообще разговаривать… Ведь он только что потерял дом. Он потерял отца. Он только что выкарабкался из жутких объятий смерти…
Но Ирати прикусила губу, насупилась и пообещала себе: «Я не буду с ним много болтать! Я просто подойду к его кровати – посмотреть, как он себя чувствует! А там… Там посмотрим, захочет ли он со мной говорить!»