Когда посуда заканчивается и чайник закипает, я ставлю на стол чайную пару и все принадлежности для чая, и пусть не слишком любезно с моей стороны заставлять гостя самого обслуживать себя, но я таким образом беззвучно выражаю свое недовольство тому, что он никак не поймет, что ему давно пора уйти.
Я перемыла все, что сложила в раковину, убрала оставшиеся продукты, вытерла все поверхности, а мой незваный гость по-прежнему не расправился с чаем. Не зная, чем еще себя занять, я встаю напротив и, оперевшись о столешницу, с вызовом смотрю ему в глаза. Он робко улыбается.
– А ты будешь чай?
– Нет, – звенят три буквы, вылетевшие из меня, как прут, разрезающий воздух.
В этот момент мобильный в кармане джинсов начинает массировать пятую точку своей вибрацией и отвлекает меня. Освобождаю его от матерчатого плена и, прочитав на экране Надя, удивленно подношу телефон к уху.
– Привет.
– Привет. Дома?!
– Да.
– Можно к тебе подняться или сама спустишься?!
Кидаю взгляд на Иванушку-дурачка и произношу «поднимайся», очень надеясь, что появление моей подруги напомнит этому увальню, что он засиделся.
Не желая, чтобы звонок будил маму, если она задремала, едва разъединившись, иду в коридор и отворяю дверь. Спустя пару минут Надя с непривычно собранными в хвост волосами, в джинсах и толстовке в темных пятнах от дождя появляется на лестнице.
– Удивила, – бросаю я ей.
– Сейчас удивлю еще больше! – улыбаясь, отвечает мне девушка.
Брови взлетают, и я выжидающе смотрю на нее.
Наде нравится держать интригу, и она произносит:
– Ты меня в квартиру для начала пусти.
Впускаю подругу и вместе с ней возвращаюсь на кухню и выжидающе смотрю на Ваню. Надеюсь, его программа воспитания не дала сбой, и он возьмет ноги в руки и наконец исчезнет.
Смутившись появления другой девушки, парень наконец отрывает пятую точку от стула и застенчиво произносит:
– Не буду вам мешать.
Аллилуйя! Бинго! Лед тронулся, господа присяжные! Я нетерпеливо киваю и смотрю, как он нехотя разворачивается и идет в коридор. Он что думал, что я скажу ему, что он нам не мешает?! Что пусть дальше просиживает штаны в моей кухне, грея уши нашими разговорами?! Закатываю глаза. Что это: самомнение или глупость?!
Едва я закрываю дверь за неповоротливым соседом, тут же бегу обратно. Я действительно взбудоражена появлением Нади и ее интригующими словами.
Влетев в кухню, плюхаюсь на табурет рядом и требую:
– Рассказывай.
– Матильда и Лилу готовы одолжить тебе недостающие деньги для лечения твоей мамы, – с лицом крестной Золушки, осуществлявшей ее мечты, выкладывает новости подруга.
Я замираю и смотрю на нее. Девочки, которым я чужая и которых я знаю не больше недели, готовы мне помочь?! Я растеряна…
– Только они просили написать расписку, – добавляет она, пытаясь разобрать в выражении моего лица эмоции, которые явно не вписываются в алгоритм ее предполагаемой реакции на эту сногсшибательную новость.
Я прихожу в себя и признаюсь:
– Надя, спасибо большое тебе, что у них спросила, и девочек я обязательно поблагодарю за желание помочь, но мне одолжил недостающую сумму Стас.
Подруга ненадолго зависает, а потом выдает:
– Ну Ася, ты даешь: за неделю присутствия в клубе охомутала двух наших главных мужиков!
Я, пряча глаза под ресницами, мычу:
– Нет.
– Как это нет?! Один с тобой пьяной возится и даже в свою кровать спать привозит, другой четыреста тысяч выкатывает. Ты опасная штучка, оказывается!
Я смущенно улыбаюсь и задумываюсь о другом. Раньше я думала, что стриптизерша – это имя нарицательное без всяких компромиссов, но сейчас, попав в их среду, узнав ближе, я поняла, что и среди танцовщиц, как и везде, есть разные девушки: добрые, отзывчивые, бескорыстные и завистливые, и злые. Профессиональная деятельность человека не может быть клеймом. Да кто-то меркантильно пошел туда ради денег, кто-то из интереса и ради раскрытия своей сексуальности, а кто-то как я попал вынужденно. У всех девочек свои разные истории, и нельзя, не зная конкретного человека, осуждать их.