Резко отстраняюсь от мужчины, словно боясь запачкаться еще больше. Я, итак, нахожусь в грязи, я не могу утонуть в ней окончательно!
– Ася… – его хриплый голос отдает куда-то туда, куда точно не следует, и по моему телу пробегает новая сладостная дрожь, выметая из головы все лишнее. От каждого прикосновения Марка я трепещу, как бабочка от потока ветра. Нет. Все! Стоп! Пытаюсь взять себя в руки и, борясь со всеми чертями в своей душе, начинаю заглатывать воздух, восстанавливая дыхание и ужасаясь мысли – что еще бы пару секунд, и я бы забыла все правила с «не», что висели на предупреждающем стенде. Кошмар! Я, наверно, сошла с ума, но я чувствую самое провокационное и разрушающее чувство – нельзя, но хочется! Очень хочется!
Мужчина снова скользит по моему телу, и я плавлюсь под его руками… Он не делает ничего, что запрещено в этой комнате, а я опять горю от страсти и сама безумно хочу, чтобы мы нарушили все запреты и воспользовались его положением вседозволенности. Я желаю выпустить наружу огонь, бушующий в нас. Ведь я чувствую, что наши желания взаимны! Едва эти мысли приходят в мою голову, как, на мое счастье, заканчивается музыка и приватный танец соответственно тоже. Испуганно соскакиваю с колен Марка и, не оборачиваясь, не одеваясь, вылетаю в коридор, и несусь в гримерку в одних стрингах.
Влетев в комнату, подлетаю к шкафу и под бьющую меня конвульсией дрожь начинаю не доставать вещи, чтобы одеться, а плакать… Господи, я же не истеричка, что происходит со мной?!
Через пару минут мое уединение нарушает Надя, видно вернувшаяся за чем-то, и в два шага подлетает ко мне.
– Он тебя обидел?!
Я молча мотаю головой.
– Тогда что случилось?!
Вот правда, что случилось?! Наверно, я в шоке оттого, что мне понравилось?! Оттого что я так остро хотела близости с мужчиной?! Неужели я такая испорченная?! Я же не люблю его... Не может быть, чтобы я его любила…
16 глава. Золушка.
Смотрю вслед убегающей Асе и беззвучно произношу: «Непредсказуемая девчонка». Пару секунд назад я не знал, как взять себя в руки, чтобы остановиться и не нарушить правила собственного заведения. Я даже, если честно, хотел закрыть на них глаза и воспользоваться своим служебным положением! Но музыкальная композиция завершилась, и она, как Золушка с боем курантов, вскочила и убежала, оставив мне не туфельку, а свою раскиданную одежду.
Знаю, что надо догнать ее и отдать деньги за танец, (ради них я все это и устроил) но даю себе время успокоиться и, закрыв глаза, пытаюсь отвлечься и ускорить этот процесс. Только перед глазами гибкое обнаженное тело, трущееся об меня, эти полуоткрытые губы и проглатывающие меня с потрохами медовые глаза. Черт! Так дело не пойдет! Нельзя думать об Асе!
Через десять минут поднимаю с пола тряпочки так называемой одежды и направляюсь в сторону гримерки.
Стучу в дверь, но в ответ ничего не происходит. Стучу снова – тоже. Дергаю ручку – закрыто.
Догадываюсь, что Ася пошла работать, и иду в зал.
Полумрак помещения, громкая музыка, разноцветные огни, полуголые девушки – привычное, я бы даже сказал, родное место, но сейчас я нервно оглядываюсь, ища глазами ту, ради которой я сейчас здесь, но не нахожу. Замечаю Злату и спешу к ней.
– Где Ася?
Она смотрит на меня огромными удивленными глазами:
– Должна была быть с тобой!
Отхожу от нее и пытаюсь найти свою Золушку или ее фею – Клео…
Ася как сквозь землю провалилась – ее нигде нет, а подругу я отыскиваю через пару минут. С извиняющей улыбкой забираю ее у гостя и задаю главный интересующий меня вопрос:
– Где Ася?
Девушка поджимает губы и недоверчиво смотрит на меня.
– Она деньги не взяла и убежала! – честно смотря в глаза, раскрываю свои самые светлые мотивы.
– Ася поехала домой.
Смотря на мое недоумение, Клео сразу начинает оправдываться:
– Она так плакала, я сама ей сказала уезжать, она все равно сегодня не смогла бы выйти. Я всех уже предупредила…
Не понимая причин моего ступора, девушка тараторит дальше:
– Вы же ее не уволите?! Ася правда старается!
– Что?! – переспрашиваю я.
– Не уволите же?!
– Нет! – бросаю ей и, уже ища глазами Маргариту, стремительно ухожу под убивающие меня слова, словно на репите повторяющиеся в моем сознании, «она так плакала».