С тех пор как в моей жизни появилась ночная работа, времени на сон стало катастрофически мало, и я проваливаюсь в его бездну, едва касаюсь головой любой поверхности.
– Почему ты спишь здесь?!
Я не сразу понимаю, что слышу голос Марка не во сне и вопрос действительно звучит где-то рядом, и только когда к звуковому источнику раздражения добавляется тактильный в виде прикосновения его пальцев к моей щеке, я заставляю себя разомкнуть неоткрывающиеся глаза и убедиться, что у меня не галлюцинации.
Встречаю его внимательный взгляд и слышу снова тот же вопрос.
Тут же поднимаюсь с дивана и зачем-то оправдываюсь перед ним:
– Для мамы я работаю медсестрой и не могу являться домой так рано.
– Вставай, – командует он.
Вопросительно смотрю на мужчину и жду объяснений.
– Поедем ко мне.
Кричу глазами «нет!»
– Если ты не захочешь, ничего не будет! Ты же помнишь про вторую спальню.
Смущаюсь. «Если ты не захочешь…» Значит, он хочет… Стоп! О чем я думаю?! Да, именно я не захотела спать во второй спальне и напросилась в его кровать... Стоп! Я могу думать рядом с ним о чем-нибудь другом, кроме секса?!
– Не стоит… – бормочу я, но в этот момент Марк, прихватив мою сумочку и курту со стула, наклоняется ко мне и неожиданно берет на руки.
Первую секунду я не двигаюсь, замирая от шока, но потом начинаю елозить, дрыгать ногами и вопить:
– Отпусти меня.
– Не боишься, что отпущу, и ты упадешь?!
Смотрю в его глаза. Неужели правда сможет?! Не верю! Однако на всякий случай ухватываюсь за шею.
– Просто поспишь в нормальных условиях, а потом я отвезу тебя домой, – устало произносит он, и я чувствую себя неблагодарной дурой и сижу смирно до машины.
Знакомая квартира, стильная спальня, удобная кровать. Только сон я оставила где-то на старом диване в гримерке. Кручусь, укладываюсь с боку на бок, и никакого результата. Наверно, неожиданное появление Марка явилось тем эмоционально-психическим фактором, что возбудило мою нервную систему и вылилось в бессонницу.
Медленно встаю, прислушиваюсь… В квартире тишина, и я, выскользнув из комнаты, бесшумно пересекаю коридор и вхожу в кухню. В полумраке помещения я без приключений добираюсь до кухонного гарнитура и включаю свет на вытяжке.
– Не спится?!
Вздрагиваю и едва не роняю стакан, который успела взять из шкафчика.
Заставляю себя произнести «да» и оборачиваюсь. Марк с голым торсом в мягко облегающих его ноги и сидящих так невозможно низко трикотажных штанах, которые я уже видела на нем, стоит у окна и внимательно смотрит на меня.
– Если не спится, пойдем ко мне.
Я молчу, мотаю головой и, не отрываясь, смотрю, как он приближается. С каждым шагом мой пульс заметно учащается и осознание опасности звучит в висках нескончаемым «SOS».
Остановившись в шаге от меня, мужчина впивается в мои глаза взглядом, от которого невозможно оторваться, и я как загипнотизированная смотрю в его глаза и наблюдаю, как мрак поглощает его радужку…
– Боишься?!
– Нет, – присохло к небу и еле слетает с моих губ.
– Тогда почему нет?!
Марк не дает мне ни подумать, ни ответить, а делает последний шаг и приближается ко мне так близко, что наши губы разделяют какие-то миллиметры. Я чувствую его теплое дыхание и начинаю дрожать от предвкушения поцелуя, но он ничего не делает, а только провоцирует меня, и через какие-то пару секунд я поддаюсь на провокацию, и первая прикасаюсь к таким невыносимо манящим губам.
Наш поцелуй медленный, чувственный и незаметно под прикрытием головокружения с каждым мгновением он подрывает мою решимость повторить свое «нет».
Да, я хочу его. Безумно хочу! Это непонятно, неправильно, необъяснимо, но почему-то сейчас в данную секунду я не желаю ни о чем думать и анализировать – я хочу пропасть в сладком омуте удовольствия, поглощающего меня.
Футболка медленно ползет вверх вместе с дорожкой от прикосновения его пальцев, а вслед за нимибисером рассыпаются мурашки и едва ощутимое покалывание.
Прикосновения к голой коже обжигают и сводят с ума. Как я жила без этого?!
Марк приподнимает меня за бедра и, усадив на столешницу, вклинивается между моих ног, предварительно стянув с меня мою последнюю кружевную защиту. Мое смущение длится ровно столько, пока его пальцы не возобновляют ласкать мое тело и возбуждение, зашкаливая, не вырывается из меня стонами.