Мне казалось: я знаю, какая должна быть любовь, казалось, что я любила раньше и чувства, накрывающие меня с Марком, не проходили в эти рамки и были лишь страстью, симпатией и благодарностью, но это лишь казалось… Теперь, когда я скисла, как молоко в грозу, и ощущаю себя разбитой, будто по мне проехал внедорожник, я понимаю это.
Не знаю, сколько я хожу. Никак не получается набраться мужества и найти силы прийти домой и изобразить, что ничего не произошло. Никак...
Мне так больно. Кажется: боль приросла к моему телу и стала одним целым с ним. Сложно дышать, тянет в груди, и дрожь атакует мои пальцы...
Лишь измотав себя вчистую, когда ноги отказываются держать меня в вертикальном положении, я возвращаюсь домой. Мама смотрит с подозрением. Стараюсь скрывать свои эмоции и усилием воли заставляю приподняться неслушающиеся губы. Как же сложно улыбаться, когда внутри все болит, рвется и кровоточит! Понимаю, что я плохая актриса, и, исправляя положение, тут же все сваливаю на несуществующую головную боль. Продолжая свой обман, проглатываю обезболивающую таблетку и, поцеловав маму в щеку, убегаю к себе в комнату под предлогом полежать. Возможно, если бы я привыкла с детства делиться с ней своими переживаниями, мне бы было проще откровенно признаться в произошедшем и, возможно, получить облегчение от этого. Хотя нет! Я бы не стала все рассказывать даже в том случае. Я бы не захотела расстраивать ее и перекладывать проблемы, которые она все равно была бессильна решить.
На какое-то мгновение своих нескончаемых терзаний я цепляюсь за обнадеживающую мысль, что, может, это все-таки ошибка, но заставляю себя трезво взглянуть на вещи. Кого я обманываю?! Зачем?! Злата прислала документ, а не свои домыслы. Никаких штампов о разводе на той странице нет. Надо принять действительность и опуститься на землю. И даже если Марк не обманул и правда что-то чувствует ко мне, факт остается фактом – он женат и это конец всего.
Не знаю, как я проматываю ужасный нескончаемый день, но я так радуюсь его завершению в надежде на новый и на банальное «утро вечера мудренее» и после бесконечных мучений прошедшего дня проваливаюсь в сон, имеющий свойство избавлять человека от боли, как анестетик.
33 глава. Змей-искуситель.
Наша жизнь словно шахматная доска, где белые клетки чередуют черные, а вот какую фигуру мы представляем на ней, часто зависит от нас самих, ведь пешка, дойдя до противоположного края доски, становится всемогущим ферзем! Только это сейчас не про меня. Я та пешка, что прячется за спиной более сильной фигуры и боится двигаться вперед. Я трусливо не иду на работу, попросив Надю договориться с Марго. Почему?! Утро для меня не стало мудренее. Да, здравый смысл убедил, что есть факты, их необходимо принять, и я больше не пытаюсь цепляться за призрачную надежду, но я еще слишком ранена, чтобы выдерживать нападки Златы, и, конечно, с Марком я встречаться не готова. Вчера на эмоциях я желала увидеть его больше всего на свете. Я бы ткнула ему в лицо смс, высказала все, обвинила бы, накричала. Вчера я еще позволяла себе сомневаться и требовать объяснений. Сегодня – нет. Наверно, я перегорела. Все как-то осело, осмыслилось. Что мне предъявлять?! Разве он обещал что-то?! Нет. У нас был просто секс, без обязательств, на который я сама согласилась. Если я брошу ему это обвинение, я лишь буду выглядеть жалкой, да и в свете последних событий не хочу подставлять Злату, какой бы стервой она не была. Я, итак, разворошила осиное гнездо в клубе. Слова же Марка в подъезде, скорее всего, были продиктованы обыкновенными собственническими чувствами, а не выдуманной мной любовью. В любом случае делить его с женой я больше не собираюсь.
В семь часов мой более-менее стабилизировавшийся в тихо ноющее состояние организм снова резко прошибает острой болью, едва на экране мобильного я читаю четыре буквы его имени. Смотрю на них, как на какой-то божественный знак, не в силах оторваться и не в состоянии ответить. Наверно, я просто трушу. Осознаю: наступит новый день, но не будет ни проще, ни легче, однако все равно не отвечаю, откладывая разговор на еще не наступившее спасительное завтра.
Марк терроризирует меня звонками пару раз и перестает. Я надеюсь, он понял, что я не хочу с ним общаться, и не станет настаивать. Но теперь, напомнив о своем существовании, любимый мужчина снова не дает войти в то более-менее стабильное русло и не скручиваться от новых спазмов отчаяния. А я, добавляя боли, так неразумно опять извожу свою душу мыслями и воспоминаниями о нем.