– Тебе это так важно?! – пытаясь найти уловку, чтобы не называть причины, начинаю я в ответ на его пристальный взгляд.
– Я вчера напугал тебя своими словами?! – вопросом на вопрос продолжает Марк.
– Нет.
– Тогда объясни?!
– Изменились обстоятельства!
– Одноклассник?!
Вскидываю на него глаза в праведном гневе и мотаю головой, а он мне не верит. Вижу это. Вот как так?! Сам скрывает правду, а выставляет виноватой меня!
Хочу выйти из машины, но мужчина опережает и, наклонившись ко мне, пристегивает ремнем безопасности. От его внезапного приближения незарубцевавшееся сердце начинает отчаянно стучать и кровоточить. И пока я стараюсь справиться с открывшимся кровотечением, он трогается и едет.
В ответ на мое недоумевающее хлопанье ресниц Марк поясняет:
– Поедем выпьем у меня кофе и спокойно поговорим.
– Нет! – вырывается резко, но он не обращает на это внимание.
Понимаю: кричать бесполезно, на ходу выпрыгивать я не буду и, поддаваясь искушению попрощаться с любимым мужчиной за чашкой кофе в его квартире, молчаливо соглашаюсь, не слушая свое подсознание, пытающееся предостеречь: к чему может привести подобное прощание наедине.
Знакомый дом, лифт, в котором снова тесно и который так медленно выполняет свою функцию, ставшая любимой квартира, что теперь расстраивает множеством памятных картинок, мужчина, которого хочет обнять душа и советует остерегаться разум. Воспоминания, противоречия и это в моем-то нестабильном и неокрепшем состоянии.
– Проходи.
От его прикосновения бьет, как от оголенных проводов. Я отстраняюсь и иду на кухню. Я знаю, что он замечает мое cтранное поведение, но не задает вопросов – выжидает.
Пока тишину проглатывает ожившая кофемашина, я сижу и рассматриваю свой маникюр. Марк оборачивается в перерывах, когда не занимается приготовлением напитков. Я остро чувствую его взгляд и еще больше осознаю: поддаться искушению и приехать сюда с ним было ошибкой, но уже поздно давать задний ход.
Чашки со звоном опускаются на стеклянный стол, он с шумом садится напротив и теперь расстреливает взглядом в упор.
– Ася, я напугал тебя?! Наверно, все надо было сказать не так.
Хочется плюнуть ему в его лживое лицо и одновременно повиснуть на шее от внезапно осознанной любви, перемешанной с отчаянием. Разве это нормально?! Почему моя двойственность играет со мной злую шутку, проявляясь в самых ответственных моментах жизни, когда надо быть как кремень.
Делаю глоток и выдаю:
– Нет. Это осознанное решение.
Марк приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на себя, и посылает неведомые импульсы, на которые остро реагирует все тело.
Выдерживать его взгляд сейчас особенно сложно. Вся решимость тает и растворяется в бездне любимых глаз. Хочется еще большего: утонуть в них, позволить им затянуть в свой водоворот, впервые осознавая, что мужчина напротив не просто желанный – он любимый!
Наверно, я выдаю себя, потому что ладонь Марка перемещается на щеку и нежно гладит ее. Господи, эти прикосновения... Я понимаю: надо убрать сводящую с ума руку, спросить, что он еще хочет от меня узнать, допить кофе и уйти, но, наверно, я глупая, жалкая и… влюбленная, поскольку до сих пор молча сижу и позволяю его пальцам ласково прикасаться к моей коже.
Не понимаю, как так происходит, но через мгновение наши чашки оказываются на краю, а я занимаю их место. Ставлю ладонь на твердую грудь и пытаюсь его отодвинуть, но он только крепче прижимается ко мне, бедрами раздвигая мои ноги, и приближается к моему лицу. Смотрю на его губы. Нервно облизываюсь и наивно убеждаю себя: один прощальный поцелуй.
Мужчина прикасается, и из меня вырывается стон, который он тут же ловит. Боже. Как я буду жить без Марка?!
Безумие продолжается дальше, и я его часть, поскольку цепляюсь за губы, как умирающий за воду от жажды, как в последний раз перед смертью. На отчаянные крики благоразумия я лишь обещаю: вот еще чуть-чуть, прощальный поцелуй, и я обязательно скажу ему, что больше не стану с ним спать.
– Я не…
Его губы скользят по коже, оставляя влажную дорожку. Он рвано спрашивает:
– Что?!
Набираю воздух, которого с ним катастрофически мало, и пытаюсь сказать снова: