38 глава. В отместку.
Я отметила, что впоследние дни переменчива, как погода за окном. Утром, когда собиралась, глаза радовало солнце, и я даже пару раз улыбалась, общаясь по телефону с Макаром, а сейчас, нахмурившись, иду на работу и мокну под моросью питерского дождя, лицезрея тучи, плотно затянувшие небо. Да, повода радоваться, действительно, нет.
Мы часто путаем понятия «любовь» и «страсть». Я один из наглядных примеров этого. Я считала, что мои чувства к Марку – это исключительно сексуальные переживания – страсть, ведь любовь – более глубокое ощущение, которое должно подпитываться некоей общностью людей. А наши отношения незаметно достигли баланса любви и страсти, только я не поняла этого. И пусть я не говорила с ним о сокровенном, но я могла не надевать маску, не стараться быть лучше, чем есть на самом деле, не играть заученную роль. Я нравилась ему любая! Он всегда поддерживал и не ограничивал мою свободу, давал почувствовать, что я особенная. А я… Я научилась замечать в Марке гораздо больше, чем просто внешность! Я видела его человечность, безотказность, заботу, но путала свои чувства с благодарностью.
Все это я поняла, лишь когда «мы» перестали существовать. Только поменявшийся статус по-прежнему не дает вырваться из пут бывших отношений. Время идет, но ничего не меняется. Я все в том же подвешенном состоянии с Макаром из-за того, что никак не могу решиться поставить точку невозврата с Марком. Понимаю: больше не буду с ним, но мои чувства выше всех аргументов и фактов.
Я не в состоянии не смотреть на любимого мужчину, если встречаю его взгляд в клубе. Не получается даже сердиться. Часто еле сдерживаю себя, чтобы не броситься в манящие объятия. Так хочется снова вдохнуть запах Марка, ставший с момента расставания особенно дорогим. Почему раньше я не ценила все те мелочи, которые теперь кажутся бесценными?! Сейчас любая из них для меня непозволительная роскошь. Воистину: имея – не ценим, потерявши – плачем.
Подхожу практически к зданию и слышу заголосивший в кармане телефон. Останавливаюсь, достаю нарушителя спокойствия, отвечаю на вызов, и из мобильного доносится веселое:
– Привет, я соскучился!
– Мак, мы разговаривали с тобой пару часов назад.
– Ну вот и я об этом. Уже пару часов прошло!
Улыбаюсь. Он реально милый и поднимает мне настроение, особенно если находится на безопасном от меня расстоянии и просто шутит.
– Шутник.
Парень ухмыляется и продолжает довольно серьезно:
– Когда ты рассекретишь место своей работы и разрешишь тебя подвозить?
Хмурюсь, но, стараясь не выдавать резко поменявшееся настроение, отвечаю как можно беззаботнее:
– Должна же остаться во мне хоть какая-то загадка.
Вот еще одна проблема в наших странных отношениях с Макаром. Мне никак не решиться сказать ему правду. Понимаю: нельзя все начинать со лжи, но чем больше думаю, стоит ли признаваться, тем сильнее убеждаюсь, что ничего говорить ему не буду. Я не вижу смысла посвящать в свою темную сторону жизни человека, на которого хочу произвести положительное впечатление. Тем более еще максимум месяц, и я рассчитаюсь с Надей и навсегда закрою эту нелицеприятную страницу своей биографии.
– Ладно. Разгадаем твои загадки со временем.
Еще больше мрачнею. Не нравится мне его желание разгадать, но я не возражаю, чтобы не вызывать лишних вопросов. Внезапно чувствую кожей присутствие кого-то рядом, оборачиваюсь, и сердце замирает, а потом резко падает вниз. Марк.
Заставляю себя отвернуться и в отместку за его недавний «утренний омлет» наигранно беззаботно щебечу:
– Больше не могу с тобой говорить. Очень хочу тебя увидеть! Целую!
Еще не разъединившись, вижу боковым зрением, как Марк быстрыми шагами направляется прочь от меня, садится, шарахнув дверью, в свою хищную машину и, не прогревая ее, резко стартует, оставляя на асфальте черный след шин и противный запах гари, который проникает в нос... И что это было?!
С нехорошей тяжестью на сердце и с осознанием, что переборщила с проявлением несуществующих чувств, я вваливаюсь в гримерку. Я рада, что, кроме Нади, там никого нет и никто не увидит меня настолько разобранной.