И пока Джейд пыталась прикинуть, как так вышло, Ниган достал из-за пояса пистолет, тот самый, который стал камнем преткновения двумя часами ранее, и явно медля сложил его в верхний ящик стола.
— Пиздец как плохо выходит, — рассудил он многозначительно, — я к тебе со всей душой, а ты в эту душу испражняешься.
— Да что снова не так? — смертельно уставшим голосом уточнила Джейд.
— Ох, ты ещё спрашиваешь! Как насчёт того, что ты время от времени пиздишь мои лекарства и оружие?
Ниган двинулся к ней, очевидно, желая снова провернуть свой трюк с ущемлением личного пространства и громадным давлением, сопровождающим это действо. Джейд, весь день надеясь, что он забыл о её долге, не нашлась с ответом, виновато морщась и готовясь к моральной экзекуции. А день тем временем становился всё паршивее.
— Когда там истекает срок твоего обещания принести в два раза больше лекарств? — картинно задумавшись, Ниган промычал что-то нечленораздельное, после чего осклабился в улыбке: — Судя по ебучей ночи за окном, он истёк ещё вчера.
— Да, — тактично согласилась Джейд. — Может… дашь мне ещё немного времени?
Мужчина беззвучно рассмеялся, беглым движением утирая с лица капли воды.
— Нет, — отрезал он. — Никаких вторых шансов. Тем более, ты сама это предложила, за язык никто не тянул. Не хотел я сегодня устраивать что-то подобное, но наказать тебя всё же придётся.
Она смотрела на него, чувствуя странное жжение в грудной клетке, как в момент перед взрывом, когда ты наблюдаешь зарождение искр и ждёшь, пока состоится химическая реакция. Тянущее, интригующее чувство, которое поглощает, несмотря на долю страха и риск получить ожоги. Ниган находился также неприлично близко, как и в том домике, но это больше не заставляло Джейд чувствовать себя беззащитной.
— Это справедливо, но нет… — двояко согласилась она, даже не пытаясь разогнать туман в голове. Удары сердца отдавались пульсацией в горле, вызывая лёгкую тошноту.
— Ты повторяешь это слишком часто, — упрекнул её Ниган, потом неопределённым кивком мотнул головой, и крупная капля сорвалась с его волос.
Эта маленькая частица сумасбродного ливня, преодолевая кожу, сползла от морщинистого уголка глаза по щеке, затерявшись в щетине — Джейд могла без труда различить оставшийся после неё мокрый след, тускло блестящий в умеренном освещении комнаты.
Она подумала, что это совершенное издевательство — быть промокшей насквозь, дрожать от ледяной одежды, прилипающей к телу, и так сильно хотеть пить. Капля дождя, пробежавшая по лицу Нигана, была утерянной безвозвратно возможностью смочить пересохший язык, но сокрушаться уже не было смысла. Когда Джейд пересилила себя, отрываясь от созерцания мокрой щетины мужчины и встречаясь с ним взглядом, настоящий страх поглотил её. Страх такой же первобытной силы, как и возбуждение — совершенно нерациональный, но до одури, до болезненного покалывания по всему телу реальный. Подбадривающий, раззадоривающий, но заставляющий внутренности лететь куда-то вниз.
Ниган смотрел на неё настолько очевидным образом, что это можно было считать неприличным — глаза блестели устрашающе. Совсем не как у удава, загнавшего кролика, скорее как у ребёнка со спорными наклонностями, решившего препарировать крысу ради развлечения.
Джейд медленно и с явным дискомфортом сглотнула. Роль крысы нисколько не прельщала, но, как это бывает с грызунами и прочими зверушками, её, похоже спрашивать не собирались. Губы Нигана расплылись в улыбке — он понял, что она поняла его. Это было очевидно.
Всё происходящее было очевидным. До стиснутых зубов банальным, точь-в-точь повторяющим всё то, что где-то и когда-то видел каждый. Никакой новой ноты, новой искры, элемента — только типичное постоянство, всё же не теряющее своего шарма.
Ниган растягивал мгновение, как карамель — он любил поиграть, морально вымотать жертву в ожидании броска. Вобрать в себя максимум напряжения распятой крысы.
Ниган давал время осознать, в какую помойную яму она полетит через минуту.