И она была искренне благодарна, что Ниган просто смотрел. Что не решил испортить гадкую сладость момента своим голосом, что не вернул их обоих в мир, полный суровых архетипов, где они далеки от людей, способных переспать друг с другом.
Его взгляд она вынести могла, но голос разрушил бы всё.
Ещё секунда, в течение которой Джейд пыталась унять сбивчивое дыхание, — и на неё обрушилось то самое наказание. Гениальное и выматывающее, как и все прежние, придуманные Ниганом.
Он потянул её за локоть, разворачивая к себе спиной и с таким же рвением вжимая в стену, как и минутой раньше.
Джейд захлебнулась воздухом сначала от явного дискомфорта в груди, а вслед за этим от горячих прикосновений, будто бы разрезавших тело надвое. Колючая щетина Нигана впивалась в чувствительную кожу шеи, но это компенсировало его хаотичное дыхание, опаляющее мочку уха — ещё никогда прежде Джейд не ощущала такого водоворота ощущений из боли и восторженного трепета, идеально взаимодействующего в паре.
Боль, которую уравновешивало вожделение, была самой противоречивой, но, несмотря на это, самой приятной на свете.
От дыхания Нигана — сиплого, дрожащего в возбуждении, у Джейд сносило крышу. Сдирало кровлю и планомерным порывом разбирало по кирпичику.
И, когда она уже полагала, что хуже и лучше быть не может, мужчина превзошел сам себя, невесомо проскользив ладонью от её груди вниз, по напряжённым мышцам горящего истомой живота, запуская пальцы под пояс джинсов. Когда прикосновение пальцев Нигана меж её ног перестало быть невесомым, став предельным, озлобленным и таким грязным, у Джейд перед глазами вспыхнули искры, а колени измождённо подогнулись.
Если бы не грудь Нигана, страхующая её сзади — она бы упала, безо всяких сомнений.
Она выгнулась, в беспамятстве прижимаясь ягодицами к его бедрам, чувствуя сквозь слои ткани уверенное напряжение под ширинкой, и это почему-то развеселило её до чёртиков. Джейд, по-прежнему прижимаясь всем телом к Нигану, будто разучилась стоять на своих вовсе, беззвучно и крайне нервно засмеялась.
Всё в этой ситуации — каждое движение пальцев меж её ног; губы, бездумно, без какого-либо намёка на поцелуй прижимающиеся к шее; и даже член, упирающийся в ягодицы — всё было отвратительным. Гадким. Ужасным и мерзким до такой степени, что тело скручивало спазмами, а стиснутый тошнотой пищевод словно покрылся ледовой коркой. Это было самое время, чтобы уйти. Гордо вздёрнуть подбородок и скрывая горящее в глазах возбуждение удалиться, оставив Нигана в непонятках и откровенно жалком положении. Правда, Джейд, сомневалась в том, что у неё выйдет. Хотя бы потому, что огромная часть её самой, именуемая телом, никуда уйти уже была не в состоянии.
— Пожалуйста… — прохныкала она, действительно собираясь попросить его остановиться, но так и не вдохнув достаточно воздуха, чтобы закончить мысль.
С этим томным «пожалуйста», повисшем в воздухе огромной двусмысленной недосказанностью, Джейд поняла одно: завтра она будет себя ненавидеть. Грызть ногти, избегать любой встречи с Ниганом, лезть на стену от злобы и вопить на чистом ультразвуке в недрах своей головы. Завтра.
А сейчас самодовольный шёпот, настолько тихий и будто бы совсем чужой, уточнял:
— «Пожалуйста» что?
Джейд обязательно бы в красках описала, чего хочет, если бы здравые мысли пачками не выбрасывало из головы от хаотичного движения пальцев Нигана, к которым у неё никак не выходило подстроиться. Этого сучёныша не брало ничего — даже сейчас, тоже будучи возбуждённым, он трепетно вслушивался в её прыгающее дыхание и нагло усмехался, когда за нервным сопением Джейд пыталась скрыть рвущийся наружу стон — но не упускал возможности указать, кто контролирует всю ситуацию.