— Просто пусти, — как можно вкрадчивее попросила Джейд, но в голосе всё равно сквозила слезливая истерика. — Я не хочу.
— Пиздишь как дышишь, моя дорогая, — приторно произнёс он. — Что такое, кстати? Вспомнила, как я снёс пару башен в твоём присутствии? Ну, хочу сказать, что обзор у тебя был что надо, практически первый ряд! Думаю, ты до сих пор ненавидишь того рыжего бугая, что вначале сидел, а потом превращался в фарш рядом с тобой… Я прав?
Ниган сделал паузу, словно обдумывая дальнейший ход, но Джейд прекрасно знала, что ему это ни к чему — бросаться гадостями этот человек умел спонтанно, без какой-либо подготовки и осмысления атаки. Просто так, с ходу.
— Помнишь, как чавкали его мозги? Такой смачный звук…
Он попытался его воспроизвести, почти прикладываясь губами к уху Джейд. Вышло не совсем похоже — чуть выше и немного более шипяще, но даже эта пародия заставила её задрожать как осиновый лист на ветру и в голос всхлипнуть. По тому, как неравномерно вздымалась грудь Нигана, прижимающая её к стене, Джейд догадалась, что он по-прежнему возбуждён. Может быть, даже чуть сильнее, чем раньше. И сложно было сказать, что играло большую роль — её зависимое, почти плачевное положение, или та смертоносная возможность смаковать кровавые, нелицеприятные подробности той ночи. По хорошему, в это следовало вцепиться как психологу, но… Она растеряла всякое желание понимать и анализировать этого человека. Джейд хотела только одного: уйти. Как можно дальше, и желательно навсегда. Потому что именно в этот момент, она окончательно поняла, с кем имела дело.
С животным.
Не с одичавшей собакой и не с опасной кошкой, больной бешенством. Не с тем, даже пускай диким зверем, которого раньше можно было встретить в лесах и национальных парках. А с тем, которого люди тысячелетиями описывали в мифах: кровожадная, разумная, брызжущая ядовитой слюной тварь, слишком умная, чтобы считаться животным, но слишком чудовищная, чтобы быть человеком.
— Да-а, Люсиль тогда разошлась не на шутку, — продолжил озлобленно предаваться воспоминаниям Ниган. От того, насколько весёлым и аморально азартным был его голос, Джейд выворачивало наизнанку и мелко потряхивало.
Она была в шаге от полноценной истерики: губы неконтролируемо дрожали, глаза жгло, а тело, всё ещё разгорячённое возбуждением, воспринималось как гаденькая насмешка реальности над её умственными способностями. Джейд шмыгнула носом и укусила себя за язык, надеясь, что физический дискомфорт временно отвлечёт её от эмоционального коллапса.
А потом Ниган просто отстранился. Резким, до одури напряжённым движением отступил на пару шагов назад, заменяя божественное тепло своего тела на ледяной, пробирающий до костей холод комнаты. Пропуская чистый, не отравленный собой кислород.
Джейд приложила ладонь к горлу (оно ныло, будто её очень долго душили) и с каким-то приторным, фальшивым облегчением втянула в себя немного воздуха. По-прежнему утыкаясь лбом в стену, она повторила это ещё раз, потом ещё, до тех пор, пока голова не закружилась, а слёзы не перестали разъедать глаза. Физическое облегчение, к сожалению, не принесло с собой морального — осознание жуткой неисправимости, фатальности ситуации перекатывалось под кожей как гигантская змея.
Между тем, Джейд пришлось обернуться, хотя она совсем не жаждала встречаться с безумным взглядом и тем более — видеть Нигана, всё ещё возбуждённого, но теперь злого, как цепной пёс. Она повернулась, едва шевелясь, будто тело держалось на шарнирах, и, хотя было очень неприятно это делать, затравленно глянула на лидера Спасителей.
Его взгляд не был безумным, как и злым. Скорее каким-то неопределённым, холодным и диким, с примесью гнева и возмущения. Таким чертовски липким, что хотелось отмыться даже при мимолетном контакте. Ниган неравномерно дышал, и его стиснутые челюсти, как и напряжённые, заметно порозовевшие губы, бросались в глаза. Это было так волнительно, и ужасно, и… ужасно, что тяга уйти достигла небывалых показателей.
Джейд подняла с пола свою толстовку — всё ещё мокрую и отрезвляюще холодящую пальцы — и бросилась к выходу так резво, будто в комнате заложили бомбу и нужно срочно эвакуироваться. В каком-то смысле, бомба там действительно была, и она чуть на ней не подорвалась, что делало желание укрыться в безопасном месте чуть более мотивированным и обоснованным.