— Да, но… Как тогда объяснить то, что было ночью?
— Это был секс, Вив. Не пытайся идеализировать его и из-за этого приписывать Нигану те черты, которых в нём никогда не было.
Джейд не смотрела на собеседницу, но шестым чувством поняла, что та морщится и в безмолвном возмущении взмахивает руками.
— Нет, — крайне твёрдо воспротивилась Вивьен. — Не-а, это был совсем не секс. Это было… занятие любовью! Он говорил такие…
— Не стоит брать во внимание то, что мужики говорят, когда возбуждены, так же как не стоит верить обещаниям, данными в постели, — решительно перебила её Джейд, начиная уже изрядно подбешиваться из-за темы разговора и непробиваемости собеседницы, фонтанирующей стереотипными розовыми соплями вперемешку с лишними подробностями. — Мне казалось, девчонки понимают это уже к шестнадцати.
— Не надо подтекстом говорить, что я глупая — это не так! — в голосе девушки сквозила настоящая, неподдельная обида. — Думай, что хочешь, но я правда… запуталась в нём.
Джейд кивнула, и, дотопав до медиков, только перед дверью к ним отвадила от себя Вивьен, которая никак не умолкала. Ниган то, Ниган это… Одно его имя уже сидело у Джейд в печёнках. Сидело прочно, проедая органы насквозь и снося к херовой матери всю и без того мало свойственную ей терпимость. Ещё одно упоминание этой сволочи наверняка разломило бы голову на части.
К счастью, переливающаяся ликованием женушка лидера Спасителей, не произнесла больше ни слова — только спокойно кивнула на её «мне нужно идти» и почти подпрыгивая унеслась по своим делам. Возможно, грузить своим счастьем других.
Джейд проследила за ней осуждающим, предельно мрачным взглядом. Злилась. Бесспорно. Только никак не могла понять, что раздражает сильнее: то, как сильно влияние Нигана пустило корни в этой круглолицей блондинке или то, что ей пришлось в таких деталях выслушивать, что он с ней делал ночью.
К чёрту. Просто к чёрту.
Толкнув дверь, Джейд зашла внутрь, и ещё до того, как переступила порог, ощутила резкий, впивающийся в ноздри запах гниющего мяса. Что-то, крайне похожее на тошноту, зашевелилось в пустом желудке, и она инстинктивно потянула руку к шее, пытаясь сквозь кожу и пласты мышц расслабить невольно сжавшуюся глотку. Но в конечном итоге так и замерла с комично приподнятой до уровня шеи ладонью.
«Спасибо, Боже. Я всегда знала, что я твоя любимица»
Эмметт Карсон в своём неизменном серо-белом халате склонился над гниющим куском мяса — телом. Возможно, вчерашним телом бедолаги со склада, который по неясным причинам не превратился — отсюда было не разобрать. Рядом крутился Чарли, такой весь на подъёме, с донельзя заинтересованным видом прилежного студента. В мельтешении его рук угадывалось желание поучаствовать в процессе вскрытия. Всё довольно обыденно: врач, его юный протеже… и Ниган, вальяжно подпирающий собой обитую кафелем стену. Отвлёкшийся от созерцания колючих красот Люсиль только для того, чтобы взглянуть на неё.
Каким-то слишком многозначительным взглядом, заставившим Джейд поёжиться.
Дьявол. Сучий дьявол. В своей долбаной белой футболке, открывающей в меру накаченные руки, и с такой же белой улыбкой, сигнализирующей о том, что её замешательство раскусили и интерпретировали верно.
Были же дни, когда она не сталкивалась с ним вовсе. Святилище было огромно, и затеряться в нём, смешаться с толпой — раз плюнуть. Какого же чёрта сегодня нужно было с самого утра напороться на человека, видеть которого хотелось меньше всего? Что это был за вселенский заговор высших сил, работающий против неё?
— Доброе утро, — отозвалась Джейд, проглотив пару нелицеприятных ругательств, обращённых ко Вселенной. Приветствие её в большей степени адресовано врачам, ибо желать Нигану чего-то подобного было как-то слишком.
Чарли и Эмметт пробурчали что-то в ответ, но их голоса слились в один монотонный гул — так сильно каждый из них был увлечён распластанным на столе телом. Джейд всё же опустила застывшую возле шеи руку и уже собиралась спросить, зачем её позвали, когда лидер Спасителей поспешил вставить свои пять копеек:
— Неужели, — как-то уязвлённо хмыкнул он и, похоже, это уже входило в привычку — приветствовать её таким образом. — Что, никак не могла встать с постели и хотела ещё пару минуточек насладиться мокрыми снами с моим участием?
Неловкости в воздухе было так много, что перехватывало дыхание, она — липкая и скользкая — застревала в дыхательных путях и оседала внутри. Ничего общего с робостью и смущением: неловкость в этот раз отдавала застаревшим, коварным ощущением несуразности двух людей, которые по ошибке столкнулись нос к носу, хотя надеялись не увидеть друг друга до конца жизни.