— Он усугубил то, что было. Парень дымил, как паровоз, у него пол лёгкого в махровом годовом некрозе. Токсин наверняка среагировал — это частая побочка ядов, они бьют не только по тому, что должны угробить, но и по слабым местам с хорошей проницаемостью.
Эмметт подошёл к раковине и, стянув перчатки, принялся тщательно отмывать свои руки.
— Нужно подумать, какие ещё исследования нам доступны — механизм довольно хитрый и на простой нервно-паралитический газ не тянет. Скорее тут было что-то современнее. Может, какая-то военная разработка, или…
Настойчивый стук в дверь не позволил ему закончить мысль — после пары громких ударов, дверь распахнулась и визитёр на пороге оскалился:
— Здрасте, — это наглое выражение на физиономии Саймона Джейд узнала бы даже с расстояния в сотню ярдов, оно было ей слишком знакомо. С точно таким же блеском в глазах он подставлял её с лекарствами, и также кривя губы обещал устроить лёгкую жизнь.
— Доброе утро, — поздоровался Карсон, вытирая руки о тёмно-зелёное полотенце. Взглянув на часы, он, кашлянув, поправился: — День. Я выяснил, в чём была причина…
— Позже, док, — отрезал Саймон. — Расскажешь это тому, кого босс пришлёт слушать твои нудные диагнозы. Мне он сказал привести её.
Джейд, заметив как резво к ней двинулся мужчина и поняв всю суть этой решимости, отступила на шаг, заявив:
— Без рук, я сама умею ходить.
Но он всё равно сжал её предплечье, и — надо сказать — намного сильнее необходимого.
— Сама ты можешь пойти только нахер.
***
Ладно, она определённо не понимала, что происходит, пока Саймон тащил её за собой по коридорам Святилища — Джейд могла себе в этом признаться, это было несложно. Куда сложнее было убедить себя, что гнетущее предчувствие чего-то масштабного и не очень хорошего, как и довольное выражение лица её конвоира, никак не связаны с реальностью и являются простой выдумкой.
Мужчина вёл её по первому этажу, к самой дальней двери, и Джейд только сейчас поняла, что безбожно сглупила. Из того количества острых предметов, имеющихся в медблоке, наверняка можно было что-то позаимствовать. Ну, как позаимствовать… украсть. Эмметт заметил бы пропажу не сразу, да и — возможно — не стал поднимать шума.
Остановившись в конце коридора, Саймон наконец разжал тиски своих пальцев, и гаденько усмехаясь, «дал совет»:
— Ты веришь в бога, сука? Я бы на твоём месте хорошенько помолился, хоть это и не поможет.
А потом открыл дверь и без особого напряга втолкнул девушку в комнату. Обернувшись, она успела выхватить только часть его злорадствующего лица, прежде чем оказалась изолированной.
Джейд с пару секунд рассержено сверлила взглядом захлопнутую дверь, борясь с ощущением, будто это была дверь не одного из многих помещений Святилища, а газовой камеры — воображение быстро дорисовало пару вздувшихся тел в углах, исцарапанный пол и шипящий едкий воздух. Полное каламбурной нелепости видение растаяло почти сразу, стоило только обернуться и оценить комнату трезвым взглядом. Небольшая, без окон, полностью серая, с ужасным освещением — она походила скорее на просторную кладовую. В центре стоял остроугольный стол — металлический, без намёка на изысканность — одно место за которым не пустовало.
Плечи Нигана были напряжены, и Джейд совершенно не знала, когда так безошибочно научилась определять настроение мужчины по его плечам. Сейчас он был… сердит. Не взбешён, не разъярен до белого каления, просто отчасти взволнован чем-то плохим.
— Что случилось? — осведомилась она, не сдвинувшись с места и продолжая стоять у входа, будто надеясь в случае чего сможет выскользнуть наружу.
— А что случилось? — вернул вопрос Ниган.
И, даже если его голос звучал невозмутимо, Джейд ужаснулась тому, как жутко в нём грохотало что-то скрытое и опасное. Подобный расклад не предвещал ничего хорошего — скрестив руки на груди в инстинктивном порыве скрыть собственное волнение, она объяснила:
— Саймон только что намекнул, что мне лучше молиться, — пауза, — ну, как намекнул… Он сказал что-то вроде: «Молись, не молись, но тебе писец. Но лучше молись, так писец будет более… Антуражным».
Тараторить, когда нервничаешь, было несколько раздражающей особенностью характера. С ней уже ничего было не поделать, но обнаруживать каждый раз в своём трёпе что-то излишне беззаботное было неприятно — это только подчёркивало стучащую внутри как отбойный молоток трусость.
Ниган странно хмыкнул, и в голосе его обнаружились глубоко оскорблённые ноты:
— С хрена ли ты топчешься за моей спиной — так ссыкотно смотреть мне в глаза, когда я с тобой разговариваю? Не беси меня своим непролазным невежеством, придурастая идиотка, садись.