Что ж, а вот это и подавно не сулило ничего хорошего. Та сердитость, которую Джейд обнаружила минутой ранее, уже не казалась такой лёгкой и невзрачной — теперь настроение лидера Спасителей идентифицировалось как хренегопоймикакое, но очень опасное. Сжав руки в кулаки и возведя глаза к такому же серому, как и вся комната, потолку, она тяжело вздохнула, хмурясь как человек, которого сейчас будут допрашивать, используя запрещённые законом методы — других ассоциаций в голову не приходило.
Злить Нигана своей медлительностью не хотелось, поэтому пришлось оставить стратегически выгодную точку возле двери и занять место за столом: Джейд казалось, что в её движениях угадывалась чрезмерная нервозность, но, даже осознавая это, она всё равно поёрзала на неудобном стуле без спинки и суетливо размяла шею. Впрочем, на неё и не смотрели. Лидер Спасителей был увлечен Люсиль: он сосредоточенно ковырялся в ней пальцами, пытаясь, должно быть, отскрести засохшие ошмётки чьих-то мозгов или оттереть какое-нибудь принципиальное пятнышко. Только его ноги, заброшенные на поцарапанную поверхность стола, вносили некую фамильярность в образ ушедшего в свои мысли человека. Эта небрежность была одновременно хорошим и плохим знаком. Хорошим — потому, что говорила о расслабленности; плохим — потому, что в случае с Ниганом это почти наверняка был фарс.
И теперь, когда Джейд смотрела на него, больше не чувствовалось той неловкости, что была ещё пару часов назад: её всю, с жилистой кожей и потрохами, сожрал страх.
Если дело в том, что она говорила Дуайту… Она труп. Самый настоящий пока-ещё-живой мертвец. Которому куда выгоднее сдохнуть самому, чем дождаться момента, пока кто-то решит эту проблему по-своему.
И, стискивая под столом кулаки до такой степени, что ногти впивались в кожу, Джейд не оставалось ничего, кроме как продолжать гнуть свою линию:
— Что случилось? — повторила она снова, на этот раз чуть менее суматошно.
Ниган даже не взглянул на неё, продолжая ответственно высматривать и тереть каждую царапинку на деревянном теле своей ненаглядной. Это даже… Неожиданно возмущало.
— Ты мне расскажи.
Она шумно выдохнула, мысленно призывая себя не пороть горячку — мозг соображал настолько шустро, что, судя по стреляющей в виски боли, вот-вот должен был перегреться; однако, действительно полезных соображений было мало.
Что нужно было рассказать?
Что она втихаря подговаривает его людей? Нет.
Определённо нет — в таком нельзя сознаваться, даже если тебя тащат к костру, на котором вот-вот сожгут.
Это было похоже на игру в покер. Не на ту её часть, где нужно блефовать ради выигрыша (в этом Джейд была не так хороша, как хотелось бы), а на ту, где нужно банально не выдать себя своими же эмоциями. Ту часть, в которой только получив карты, тебе хочется трясущимися руками промокнуть слезящиеся от досады глаза, но это слишком большая роскошь. Именно поэтому она пыталась вложить в голос как можно больше недоумения:
— На что ты намекаешь?
— Намекают о сексе в туалете на первом свидании, а я спрашиваю, тупая ты башка! Давай же, смелее, — заговорщицки протянул он, наконец отвлекаясь от Люсиль. — Твои блядские бегающие глаза выдают тебя с потрохами.
Хотелось поинтересоваться: «Как это ты, блин, заметил, что они бегают, если взглянул на меня первый раз за всю чёртову беседу?!», но Джейд успешно проглотила рвущееся наружу негодование. Оно стало комом где-то на уровне груди, но, по крайней мере, застряло надёжно и выбираться на свет божий больше не собиралось.
— Если это по поводу вчерашнего дня…
Она не знала, как собиралась продолжить начатую фразу, поэтому была отчасти рада, когда Ниган избавил её от этого испытания: Джейд не подпрыгнула — подлетела на стуле — зажмурившись и вжав голову в плечи, когда Люсиль обрушилась на металлическую поверхность стола. Из-за звука, взорвавшегося в небольшом помещении гигантским церковным колоколом, ей на пару секунд заложило уши, а бешеное сердцебиение крупными частыми атаками таранило грудную клетку.
— Ладно, — произнёс Ниган, и его тихий, спокойный тон после выходки с Люсиль, воспринимался неважно. — Тогда расскажу я, раз тебе нравится косить под хренову блондинку с мозгом курицы.
Он взглянул на неё, чтобы убедиться в том, что имеет максимум внимания.
— Мне тут рассказали сказку о маленьком таракане, который так боялся, что его друзьям-тараканятам оторвут их крошечные и совершенно, блядь, бесполезные лапки, что позволил отрубить свою не менее крошечную и не менее бесполезную голову огромным колючим тапком.