Мужчина приподнял биту и отсалютовал ею, намекая, что она и является тем самым участником истории, выступает в роли карателя. И у Джейд вовсе не было со мнений в том, кто подразумевался под тараканом — она поджала губы, надеясь, что это поможет выглядеть менее напуганной.
— Ещё в сказке был хозяин этих ползучих тварей и богадельни, где они обитали, — продолжил Ниган, явно приходя в восторг от придуманной на ходу истории, — хороший мужик, мировой. На меня чем-то похож. И вот… когда он заебался терпеть выходки того самого очень-наглого-таракана, он снял с ноги тапок и пошёл хреначить это безмозглое насекомое.
Уперев взгляд в Джейд, он неожиданно прервал свой проникновенный рассказ, решив поинтересоваться:
— Что скажешь?
— Сказки обычно неправдивы.
Она не знала, зачем это сказала. В самом деле не знала. Как и всегда, язык сработал несколько быстрее мозга, но в этот раз, хотя бы, реплика звучала нелепой, а не раздражающей.
— Да? А как по мне, вот эта — очень даже, — отмахнулся лидер Спасителей. — Оказывается, этот таракан очень популярен у нас в Святилище, про него слагают целые легенды, раз уж тебе — привереде — сказки не угодили. На целую, мать его, повесть хватит. Мелкий медик поведал мне историю «Таракашка-в-группу-Рика-агиташка», а Саймон — «Таракан-из-тюрячки-мудилу-выпускан», — в голосе Нигана уже не просто слышалась, а отчётливо громыхала злость, но, даже несмотря на это, он картинно скривился и с издёвкой кивнул: — Согласен, над вторым названием следует поработать — не очень звучит.
Джейд моргнула и виновато уставилась в покоцанную поверхность стола — смотреть на Нигана в этот момент было выше её сил. Взорвавшиеся поочерёдно в голове вспышки замешательства, ужаса, вины, злобы и обречённости на время лишили способности мыслить. Не то, чтобы здраво, а вообще. Отключили к херовой матери саму функцию мыслительного процесса.
Даже не Дуайт, а Чарли заложил её.
«Вот серьёзно?», — хотелось узнать у него, изрядно приложив о какую-нибудь стену, — «Какого хрена, мать твою?! Захотел вылезти из шестёрок в привилегированный класс? Или больно выслужиться нужно было?»
Такой подставы от медика Джейд ждала в последнюю очередь. Она почти предвидела этот расклад, когда полная абсурдной решимости шла к Дуайту сегодня утром — он имел какое-то право заложить её: он был правой рукой Нигана; да и давила она на него совершенно варварски, напрямую. Но… чёрт, Чарли! Человек, которому она не так активно промывала мозги почти с первого дня нахождения на базе Спасителей, определённо не имел ни малейшего права творить такую херню. Ещё и просто так, без хренова, мать его, повода!
Возмущение клокотало внутри так безбожно громко, что часть про Саймона Джейд как-то упустила. Только через какое-то время напряжённой тишины, смысл и суть сказанного дошли до неё, и это породило ещё одну волну вспышек — сначала взорвался гнев, злость, а после них оглушительно бабахнул порыв придушить ещё одного человека, помимо Чарли.
Саймон никак не мог успокоиться, будто мало подпортил ей жизнь своей бессмысленной местью за друга, но в этот раз он превзошёл сам себя.
— Послушай. Я понятия, не имею, что тебе наплели, — Джейд пыталась говорить спокойно, но голос дрожал от досады. Создавалось впечатление, что она вот-вот пойдёт на дно и тратит последние силы на то, чтобы объяснить инструктору, почему не надела спасательный жилет. Одним словом, бессмыслица. — Особенно — Саймон. Я не выпускала Дэрила, хотя бы потому, что в это время была в Александрии. Серьёзно занята, убивая человека, на которого ты мне указал.
Резкое движение Люсиль заставило её умолкнуть — Джейд зажмурилась, готовясь к очередному удару и режущему слух звуку, но ничего шумного не последовало. Когда она открыла глаза, жгучий, полный ярости взгляд лидера Спасителей прожигал в ней дыру, а бита невозмутимо застыла в паре дюймов от стола.
В голове носились какие-то единичные, исполненные хаосом мысли. Всё, что Джейд знала сейчас, причём будто бы на каком-то генетическом уровне: злой Ниган — это настоящий пиздец. Все стихийные бедствия, все проблемы отдельных людей и человечества в целом, каждая угроза жизни абсолютно любой природы казались по сравнению с этим детской шалостью. И если он пока не был зол до такой степени, чтобы смести её с лица земли, то это определённо изменится через минуту-другую.
Втянув голову в плечи, она с опаской покосилась на этот смертоносный ураган, по ошибке завёрнутый в человеческую оболочку. Убрав биту в сторону, он подался чуть вперёд, чтобы указать на высшую степень деликатности и приватности разговора: