— То, что ты проворачивала за моей спиной — очень, просто охуеть как некрасиво, — ласково посетовал Ниган, — это был грязный трюк, Джейд. Настолько грязный, что дерьмо, которое выгребал твой дружок Дэрил, кажется просто слезой младенца! Стоит ли говорить, что нужно иметь либо стальные яйца, либо куриные мозги, чтобы на моей базе агитировать моих людей против меня?
Он пристально разглядывал Джейд, и, судя по дрогнувшему в усмешке уголку рта, очерченный на её лице ужас пришёлся ему по нраву. Впрочем, когда Ниган продолжил свою речь… пришло понимание, что именно он сейчас считает забавным:
— И, как вчера выяснилось опытным путём, яиц у тебя нет.
Должно быть, она бы вспыхнула, если бы не была так сильно обеспокоена ситуацией, в которую угодила. С озлобленным, почти слезливым бессилием проследив за тем, как мужчина откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза на пару секунд, Джейд проглотила рвущиеся наружу извинения. Дело было не в гордости — она бросилась бы ему в ноги, если бы знала, что это спасёт её. Но в данной ситуации вымаливать прощение было стратегически глупо — это ничего бы не принесло, только, может быть, усугубило и без того усугублённую донельзя ситуацию.
— Хотя знаешь, — неожиданно поделился своими соображениями Ниган, почёсывая щетину, — я восхищён.
Она кивнула. На автомате, совершенно не вникая в суть услышанного — пожалуй, если бы лидер Спасителей сказал, что он собирается отрезать ей пару пальцев, она бы кивнула также, совершенно бездумно.
— Я сейчас выпущу тебе кишки, намотаю их на твою прекрасную шею и вздёрну на них — будешь болтаться у главного входа как неудачная пародия американский флаг, — прошипел Ниган. — Не надо воспринимать моё восхищение как данность, недалёкая тупица. Совет: в таких ситуациях нужно удивлённо захлопать своими коровьими глазами и промычать что-то вроде «вау, неужели, вот это да».
— Вау, неужели, вот это да, — монотонно повторила она, с трудом сглатывая. — И почему?
— Что «почему»?
— Ты ведь хочешь, чтобы я спросила, почему ты восхищён.
— О, да, — согласился он, на мерзкий манер растягивая гласные и едко ухмыляясь. — Дело в том, что преданность — редкое качество во время этого сраного бардака, я бы сказал, что даже грёбаного единорога сейчас найти проще.
То, что Ниган был напряжён, выдавало всё, кроме его размеренного голоса: возвышающееся над уровнем стола колено чуть подрагивало, а пальцы размеренно крутили Люсиль, будто она была цыплёнком на вертеле, а не бейсбольной битой, облачённой в шипованный воротник. Когда мужчина забросил её на плечо, как-то ехидно поглядывая на Джейд, его поведение стало совсем уж демонстративным, ненастоящим. Как некоторые сцены в фильмах, которые режиссеры оставляют по неясным причинам. И прямо сейчас актёрская игра Нигана была на троечку.
— Не надо, — попросила она голосом, больно уж напоминающим шёпот. — Это не пугает.
И в следующую секунду «это» испугало: Ниган со зверским выражением лица резко поднялся и с размаху заехал ногой по металлическому столу. Это заставило Джейд вскочить со стула, кажется, даже роняя его на пол — кровь в ушах стучала так оглушительно громко, что звука падения было не разобрать.
Лидеру Спасителей хватило всего двух шагов, чтобы преодолеть расстояние между ними, и, судя по его движениям, это был грёбаный конец. Она даже не отступила — отпрыгнула назад — вжимаясь в холодную стену и в ужасе осознавая, что это нисколько её не спасёт. Здесь спасти не могло уже ничего: старый-добрый замах битой Джейд узнала ещё до того, как он оформился в полной мере. Воздух обжёг лёгкие, а двоящееся лицо Нигана — искажённое яростью и перекошенное как в детском калейдоскопе — заставило что-то в груди разразиться вибрирующим и болезненным до крика грохотом. Она не смогла среагировать достойно: только пискнула, до рези зажмурив глаза, и дёрнулась, так и не поняв, в какую сторону.
Прошла будто бы тысяча секунд, прежде чем обрушился удар. Левый висок обожгло пульсацией, отголоски которой вспыхнули даже в темноте зажмуренных век. Джейд услышала хлопок — словно рядом взорвалась праздничная хлопушка. Кажется, именно так трескалась её голова, и осознание этого привело в состояние неконтролируемого, агонического безумия. Она взвизгнула или всхлипнула — бог видит, отличить одно от другого сейчас было невозможно — но тут же захрипела, давясь воздухом. И, надо признать, боль от знакомства с Люсиль была куда слабее, чем ощущение тягучей крови, заполняющей рот. Джейд не знала, прокусила ли она язык или это слюна имела такой омерзительный привкус, но слишком чётко осознавала, что сознание уплывает.