В следующую секунду давление на щёку стало сильнее, ставя под сомнение это самое «не хотим». Впрочем, это и изначально было ложью — глаза Нигана блестели настолько самозабвенно, что не возникало сомнений, что поранить её стало для него целью номер один.
Джейд сцепила зубы, готовясь к экзекуции от Люсиль и собираясь мужественно перетерпеть, но всё равно зашипела, когда она двинулась по скуле, царапая. Вспарывая кожу ржавыми шипами. И, судя по тому, насколько болезненно это было, кровоточащие борозды были весьма глубокими.
Когда это закончилось — а случилось это не так скоро, ведь Ниган настолько сосредоточенно орудовал битой, что казалось, будто он пытается забабахать на её щеке целое произведение искусства — в пострадавшую половину лица впивались иглы боли. Глаза Джейд жгло, но несмотря на это, она продолжала пялиться на стоящего так близко лидера Спасителей, и всё с мазохизмом пыталась понять, удовлетворён ли он. Доволен ли этот сукин сын тем, что разодрал ей скулу; тем, что удостоверился в её паническом страхе перед ним; тем, что сделал с ней что-то на совсем ином уровне… Сделал что-то, что заставляло мелко дрожать от ощущения дежавю.
Вчера он смотрел на неё так же. Пугающе. Маниакально. Возбуждённо. Отвратительно. Гипнотизирующе. И в воздухе вчера так же витало что-то тяжёлое, противоречивое, забивающее лёгкие.
— Ай-яй-яй, Люсиль, — забормотал Ниган и даже голос у него походил на вчерашний: хриплый и до дрожи по всему телу бархатистый. — Непослушная чертовка…
Джейд втянула воздух носом и часто захлопала ресницами, мечтая сделать немного суше унизительно влажные глаза. В голове был полный кавардак. Мысли, раскиданные по кучкам как мусор на свалке, перескакивали настолько хаотично, что нельзя было обнаружить даже намёка на присутствие логической связи; а несколько отступивший ступор снова возвращался, стоило только вспомнить, в какой ситуации она оказалась. Вчера чуть не переспала с Ниганом, а сегодня он чуть не прихлопнул её — романтика в чистом виде, чтоб её. Обоюдное хренпоймичто.
Лидер Спасителей сжал пальцами её подбородок и потянул его вверх — явно хотел, чтобы Джейд видела, как оскал прорезает его лицо. И, смотря на всё это, ей не оставалось ничего, кроме как сморгнуть слёзы и закусить губу. Исключительно потому, что когда она закусывает губу, та дрожит не настолько явно.
А потом Ниган подался вперёд, и Джейд обнаружила его невероятно близко к себе. Удушающе близко.
Она не сразу поняла, что происходит, но, когда поняла, не поняла этого ещё больше — всё в голове наслоилось одно на другое и стало каким-то невообразимо сложным.
Это было… Объятием?
Одной рукой Ниган держал Люсиль, а второй — прижимал к себе её. Джейд забыла, как дышать — не потому, что это было волнительно и безумно странно, а потому, что она решила, будто всё же умерла и попала в ад. И сам Дьявол сейчас гладил её волосы своей скрюченной, обожжённой до мяса ладонью.
— Мерзавка, — произнёс он, и в этом было столько грубой нежности, самолюбования и чего-то невнятного, что Джейд едва не скрутило пополам. — За ту херню, что ты отчебучивала хренову тучу времени, тебя следует пустить на корм ходячим. Или проделать пару лишних дыр в твоём ебучем теле.
От Нигана исходил запах алкоголя — совсем тонкий, едва различимый, но она всё равно учуяла его и мысленно сокрушалась, поскольку и сама сейчас была не прочь закинуться чем-нибудь крепким. Чем-нибудь крайне мерзким на вкус. Чтобы горящий обруч выпивки сжал горло и вызвал тошноту; чтобы можно было физически избавиться от этого ступора, выплёвывая его из себя вместе с желудочным соком.
— Какого хрена? — почти заботливо поинтересовался мужчина, будто действительно был взволнован. — Какого хрена, Джейд? Так надеешься, что Рик проникнется твоим героизмом, что решит отлизать тебе? Или хочешь выбесить меня до такой степени, что я сначала отымею тебя до полусмерти, а потом позволю довести дело до конца Люсиль?
Она уткнулась носом ему в плечо — не потому, что хотела этого, а потому, что рука Нигана надавила на затылок, вынуждая прижаться ближе. От белой футболки, которая уже не могла восприниматься иначе, чем дьявольская, пахло порошком или чем-то из бытовой химии, обладающим резким до тошноты химическим запахом, и Джейд не придумала ничего, кроме как закрыть глаза и втянуть в себя этот шлейф. Если умирать, мол, так хоть чувствуя что-то. Даже если это «что-то» — мерзкий и диковинный во времена апокалипсиса аромат стирального порошка.
— Если бы я знал, в какую хуеву катастрофу ты выльешься, запиздил бы ещё в Александрии на глазах твоих тупоголовых дружков.