— Подожди, давай просто… Поговорим? — отчаянная попытка заговорить зубы.
— Разговаривать будешь с Ниганом, когда придётся объяснять ему, каким хером ты вылезла из камеры. Если к тому моменту он не решит отсандалить тебе язык — в таком случае, разговаривать не придётся.
Джейд проглотила вспыхнувшее отчаяние: она не могла так бездарно просрать шанс убежать. Не могла, но, похоже, это и случилось. Спаситель сделал шаг вперёд, и она уже смирилась с мыслью, что вместо приятного — встречи с Риком — сегодня днём Ниган крайне неприятно отпилит ей голову, но эта жуткая груда мышц пошатнулась и рухнула на пол. Там, где ещё секунду назад была широкая спина мужчины, показалась Шерри: в её руках было что-то металлическое, то ли труба, то ли арматура, а грудь часто вздымалась. Судя по выражению лица — из-за злости.
— ДА КАКОГО ЖЕ ЧЁРТА?! — рявкнула она, десятью минутами ранее возмущённая предусмотрительным шёпотом Джейд. Метая молнии глазами, Шерри сделала пару шагов назад и сбавила обороты, продолжив на полутонах: — Как ты вообще нарвалась на него?!
— Он завалился сюда с улицы, понятно? Заметил меня. Что я должна была делать?!
— Припугнуть его? Наверно, для этого я дала тебе пистолет, — напомнила жена Нигана, приподняв бровь и окинув учинённый ими беспорядок взволнованным взглядом. — Господи, это определённо нехорошо…
Джейд понимала и её замешательство, и её возмущение: ощущение, когда намеченный тобой распорядок действий рассыпается на глазах, было одним из наиболее знакомых и досконально изученных — бессилие и паника в такой момент захлёстывали с головой.
— Успокойся, ничего непоправимого не случилось, — рассудила Джейд, но уверенности этому заявлению не хватало. — Что снаружи?
Шерри смерила её долгим взглядом: заламывая пальцы и снуя туда-сюда, продолжала с явным укором смотреть, беззвучно шевеля губами и хмуря брови.
— Всё спокойно, — неохотно ответила она, наконец остановившись. — Я шла сказать, что мы можем рвать когти без проблем, но потом выяснилось, что проблема у нас есть.
Джейд кивнула, игнорируя направленный на неё упрёк:
— Тогда идём. Раз всё спокойно.
— Мы должны убедиться, что его не найдут, пока мы здесь.
— Мы должны убежать, — миролюбиво напомнила Джейд, шагнув вперёд и убедившись, что Шерри сохраняет здравомыслие — та поджала губы, понимая, что выслушать партнёра по побегу придётся. — Пусть его обнаружат когда угодно, мы сможем уйти. Если снаружи всё действительно настолько спокойно, давай этим воспользуемся и не будем тратить время.
С пару секунд жене Нигана потребовалось, чтобы обмозговать и оценить эту идею: она прикрыла глаза, потирая лоб раскрытой ладонью, и тяжело вздохнула:
— Ладно. Идём.
***
Ценность некоторых вещей удаётся понять лишь тогда, когда долго воздерживался от них. Был ограничен кем-то, а потом ограничения рухнули и на тебя — буквально с неба — посыпалось нечто изумительное.
Джейд всегда считала факт свободы переоцененным: об этом постоянно говорили, философствуя о жизни за чашкой крепкого кофе или под стаканчик настоящего ирландского виски, и звучало это фальшиво. Лицемерно насквозь.
Свобода имела право на существование только в качестве антипода рабству. А все эти раздутые понятия, вроде психологической, душевной или истинной свободы были чужды и далеки от реальности, потому что к ним было невозможно прийти. Куда бы человек не убежал, чтобы в себе не перекроил, какие бы вредные привычки не завёл, оставались другие рамки, удерживающие его. Какие угодно цепи, тянущие назад.
Свобода такого толка была одним сплошным коммерческим ходом и то, что за неё принимали, называлось как-то ещё. Торжеством слома чужих барьеров в самом себе, например.
В любом случае, Джейд чувствовала что-то такое. Пульсирующий во всём теле триумф, впивающийся в лёгкие иглами приятной боли, и горячие волны воодушевления, стучащие в онемевших ногах. Какие-то барьеры в ней определённо разрушились — это не было свободой, но было победой. И этого хватало с лихвой.
Они пробежали около десяти миль, не меньше. Обе в беспамятстве, взмыленные и совершенно ошалевшие от успеха этой безумной операции. Обе ничерта не осознающие того, что остались в живых и унесли ноги без потерь.