И теперь, рухнув на мокрую траву, Джейд ощутила себя песчинкой. Каплей росы. Травой. Всем лесом. Где-то рядом обессиленно свалилась Шерри.
Джейд заплакала. Засмеялась. Бог весть какие звуки вылетали из её рта — смесь сопения, всхлипов, смеха, стонов и задушенного в горле крика. Вопля то ли ликования, то ли глубочайшего потрясения. Немного успокоившись, она принялась хватать ртом воздух и, напившись им вдоволь, пробормотала:
— Поздра… — слова царапали горло, — поздравляю с разводом.
Шерри бросила на неё короткий и крайне недоумённый взгляд, потом зашлась кашлем, переходящим в лающий смех — нелепый, но очень заразительный. Джейд подхватила его, расхохотавшись так, что слёзы снова брызнули из глаз, а скулы свело: одну, поцарапанную — от боли; другую — от напряжения.
— Безумие… — сбивчиво созналась Шерри. — Теперь мне следует записаться на коллективную терапию и на ней обсуждать, каким мудаком был мой муж.
Это снова породило волну смеха — неконтролируемого, звенящего истерикой. И, судя по тому, как почти синхронно он умолк через десяток секунд, обе девушки поняли, что ничего по-настоящему смешного сказано не было. Это наложило на ситуацию отпечаток нелепости: Шерри села, суматошно вытаскивая из своего рюкзака помятую карту, а Джейд, тоже ощутив бессмысленность и странность момента, перекатилась на спину.
Вначале она думала, что сойдёт с ума, когда перенесёт часть веса на пульсирующее плечо, но этого не произошло: боль вспыхнула перед глазами тёмными пятнами, затуманив зрение, но быстро смягчилась, растекаясь по всему смертельно уставшему телу лёгкой ломотой. Через пару минут повязка пропиталась росой и так божественно холодила обожжённую кожу, что Джейд не сдержала блаженного вздоха. Это было почти сродни тому, чтобы лежать здесь без ожога вовсе.
Почти.
— Если пойдём на юго-запад, доберёмся до шоссе, — мерным тоном сообщила Шерри, всё это время разглядывая карту.
Джейд без энтузиазма угукнула: мозг пока категорически отказывался помышлять о движении.
— Такой «походный» набор за день не соберёшь, — выложила она свои соображения.
В рюкзаке у Шерри уже обнаружился фонарь и карта — было неизвестно, сколько отвоёванных «сокровищ» ждало своего часа, изнывая в недрах тёмной ткани.
— Я и не собирала его за день.
— Ты планировала это? — хотя ответ и был очевиден, уточнить стоило. Джейд неопределённо махнула рукой, объясняя, что подразумевает под «это», и продолжила сыпать вопросами: — Как давно?
— Это был запасной вариант, — терпимо разъяснила Шерри, намеренно проигнорировав второй вопрос. — На случай, если всё станет совсем невыносимым.
Она прочистила горло и с неохотой развила мысль:
— И как раз Ниган устроил эту свою «казнь» с тобой. Прежде он не делал такого с женщинами, понимаешь? Страдали мужчины, те, кого он замечал за флиртом с нами, но чтобы так…
— Видимо, я просто умею доводить людей до белого каления без хренового понимания как это работает, — самокритично заявила Джейд и, наткнувшись на взгляд собеседницы, потупилась: — Извини. Продолжай.
— Именно сделало всё совсем невыносимым, — явно короче, чем планировалось, закончила Шерри. Щепетильно свернув карту, она устремила задумчивый взгляд вглубь леса, и Джейд последовала её примеру.
Тело уже знобило от влаги и утренней прохлады, но сама идея пошевелиться и встать воспринималась слишком жестоким испытанием — она продолжала лежать, разглядывая рельефные стволы деревьев и думая о том, что холод никогда ещё не был настолько неважен.
— И это я помогла Дэрилу сбежать.
Такое заявление Джейд точно не могла оставить без внимания: пришлось даже неуклюже сесть, пренебрегая отсутствием сил и вновь страдая от толчкообразной боли в области ожога, но заглянуть в лицо Шерри, требуя пояснений. Та неуклонно отмалчивалась.
— Это повесили на меня, — напомнила Джейд, не совсем понимая, какая эмоция преобладает в её голосе — злость или недоумение. Чуть смягчившись, она всё же попыталась добыть ответы: — Почему? Наверное, я имею право спросить.