— Тебе следует передумать.
— И тебе. Но ты же не передумаешь оттого, что я это посоветую? — Шерри как всегда филигранно переводила стрелки. — Это нормально, давай просто разойдёмся.
Прощание вышло несуразным настолько, насколько может быть прощание двух людей, пришедших к взаимодействию по чьему-то принудительному наитию или из-за чрезвычайных обстоятельств: у Джейд возникло желание прослезиться, когда они, безучастно обменявшись дежурными фразами «желаю удачи» и «береги себя», не значащими совершенно ничего, разошлись в разные стороны. Это была просто формальность. Дань традициям, если так можно выразиться.
Двигаясь по намеченному маршруту, Джейд не позволяла себе думать больше положенного, да к этому и не располагало ничего вокруг: утренняя прохлада быстро сменилась удушающей жарой, потом шквалистым ветром, а к сумеркам это великолепие превратилось в накрапывающий дождь. Добавьте к этому стреляющий болью ожог, изнуряющую дорогу и стадо ходячих, из-за обхода которого пришлось идти окольными путями и вроде бы заблудиться, и вы получите идеальный отпугиватель лишних мыслей. И-де-аль-ный. Ни одно осознанное намерение не справится с этим лучше.
Впрочем, что-то пошло не так: обстоятельств, вынуждающих отвлечься от мыслей, стало так много, что они произвели обратный эффект.
Какая-то ветка хлестанула Джейд по лицу — как на зло ударяя по нарисованным Люсиль царапинам — и это стало последней каплей: пришлось свалиться на землю и, прикладываясь спиной к стволу дерева, закрыть глаза, пытаясь обмозговать всё. С самого начала до самого конца. Вернее, с конца до самого начала — так происходящее играло в новом свете.
Она несколько заблудилась, а на улице уже была хренова ночь — слишком опасно идти куда-то и слишком опасно сидеть на месте. Джейд была почти уверена, что озеро, к которому она шла и по которому ориентировалась, находится где-то левее, но уже пару часов смещалась в левую сторону безрезультатно. Без оружия и без фонаря это была почти что прогулка по эшафоту. Удачный побег из Святилища теперь вызывал больше тревогу и сожаление, чем ликование: слишком кардинально всё поменялось и слишком сложно это было вытерпеть. Джейд не жалела, что ушла, но испытывала глубокую обеспокоенность тем, что потеряла контроль над ситуацией. Решения — убежать и вернуться к друзьям — являлись единственно верными, без альтернатив и лазеек. А в отсутствии выбора умирал контроль. И не было ни малейшей идеи, как его можно воскресить.
Следующей темой, стоящей в очереди на осмысление, была Александрия. Вернее, Рик. Всегда и неуклонно Рик, который механическим образом ассоциировался с целой Александрией — если бы Джейд сказали, что город никогда не носит лица одного его жителя, она бы обвинила этого человека во лжи. Потому что вот он — пример. Живой, настоящий, подтверждаемый несколькими людьми.
Думать об этом было сложно, почти как пробираться сквозь колючую проволоку — Джейд вцепилась пальцами во влажную траву и приложилась затылком к рельефному стволу дерева, мечтая оказаться за тысячу миль от самой себя. Такой отвратительной самой себя.
Разумеется, она понимала, что всё не может пройти гладко: после всего Граймс заслуживал полное право видеть в ней предателя и ненавидеть. И всё же хотелось верить, что не произойдёт ничего настолько фатального, что навсегда разрушит их такие невероятно нужные Джейд отношения — одна мысль о полном прекращении дружбы жалила похлеще, чем все подколы Нигана вместе взятые. Рик не мог отказаться от неё так просто. Потому что она, как выяснилось, не могла отказаться от него за долгий месяц, проведённый в Святилище. Это должно было что-то значить.
Джейд хотела обдумать всё трезво, но уставшее тело делало мысли пьяными. Сонливость давила на веки, и уснуть посреди ночного леса точно значило умереть — это напомнило о том, что она, вроде как, теперь жутко этого боится, что заставило подняться и продолжить движение наобум, из последних сил надеясь, что озеро находится по левую руку.
Мысли больше не хотели успокаиваться при ходьбе: они гудели внутри роем разгневанных пчёл, впиваясь в мозг и мучительно умирая. Джейд не хотела, но ей приходилось — приходилось думать о том, что случится, если у ворот Александрии будет поджидать Ниган; что могло бы произойти, если бы она осталась в Святилище и ещё о многих бесполезных вещах, некстати связанных с лидером Спасителей.