Это была ещё одна ветвь рассуждений, прямо и косвенно сводящаяся к отсутствию контроля. Противоречиям. Ненависти. Бессилию. Вопросу морали и роли выбора в ней. Роли выбора, которого не было.
Ниган сводился ко всему сразу, именно поэтому систематизировать мысли о нём не получалось.
Джейд намеренно не возвращалась к инциденту, произошедшему в дождливую ночь возвращения со склада — было очевидно, что их тогда просто захлестнул адреналин, безумие и обоюдное отсутствие пресловутого контроля; странное полуобъятие тоже не удостоилось внимания: обсасывать эту ситуацию уже надоело, да и была она какой-то слишком тупиковой для размышления. Ценность представляли иные моменты, довольно пустые на первый взгляд. Такие, например, как история о Люсиль.
Из-за того, как Ниган себя вёл в настоящем, было сложно поверить, что он любил кого-то в прошлом. Даже если по-своему. Дело скорее всего было в восхищении, привязанности и чувстве вины, которые только усилились, стоило девушке умереть. Не в любви.
Хотя… чем чёрт не шутит.
Любовь, по представлению Джейд, была способна принять любую форму. И, хотя в нечто гипертрофированное и сказочное верилось плохо, это чувство имело место быть в каждом. Всё чаще — в форме какой-то извращённой потребности, разрушающей мысли и выжигающей внутренности; всё реже — в форме согревающей теплоты и уюта.
Джейд не пыталась проанализировать Нигана — только пыталась понять его, чтобы понять, насколько увязла в этом сама. Но пока и первое, и второе, было в одинаковой мере безуспешно.
К озеру выйти так и не удалось. Оно, судя по всему, осталось позади, но сориентироваться это не помешало: Джейд вышла на знакомую тропу. По правую сторону вдоль неё тянулись металлические штыри, а по левую виднелось огромное, расколотое ударом молнии дерево. В темноте нельзя было утверждать, что это та самая дорога, но верить столь несказанной удаче очень хотелось: отсюда до Александрии было не более двадцати минут спокойным шагом. Эта мысль настолько взбудоражила, что Джейд, наплевав на усталость, побежала так быстро, будто за ней гнались все адские гончие потустороннего мира.
***
Оказавшись у ворот Александрии, постучать вышло не сразу: она поднесла руку к металлическому листу, но тут же опустила её, восстанавливая дыхание и сверяясь с внутренним ощущением паники. Хотелось просидеть здесь до утра, чтобы накопить достаточно смелости и прекратить странное дрожание в груди, но это было слишком большой роскошью, учитывая всё происходящее — Джейд вздохнула и, будто это взаправду могло помочь, прикрыла глаза и закусила губу, отстукивая пару звонких ударов открытой ладонью.
Металлический лист сдвинулся в сторону, и через прутья она смогла разглядеть женский силуэт и направленную в её сторону катану — на дежурстве сегодня была Мишонн.
— Спокойно, — болезненно вздохнула Джейд, поднимая руки вверх и демонстрируя свою безоружность. — Свои.
— Джейд?
— Да. Впустишь?
Тишина стучала в ушах так громко, что казалось, что это не тишина вовсе, а писк, зацикленный по кругу на высоких частотах. Мишонн не спешила прятать свою катану, как и не спешила принимать решение:
— Ты одна? — уточнила она, игнорируя вопрос. Даже если этого и не было видно, Джейд чувствовала, что девушка пристально вглядывается в пространство за её спиной и оценивает окрестности.
— Я… Да. Я вроде как сбежала, но на хвосте никого.
— Если бы кто-то был на хвосте, то давно бы пустил тебе пулю в лоб, — безлико отозвалась Мишонн и как всегда по её тону сложно было оценить отношение к происходящему. Эта черта настораживала. — Заходи.
Джейд вначале подумала, что ослышалась, но, когда ворота отъехали в сторону, испытала ни с чем не сравнимое облегчение.
— Спасибо, — шепотом поблагодарила она, мгновенно переключаясь: — Рик здесь?
— Он у себя, — сообщила девушка, пряча катану. Потом она взглянула на Джейд и — почему-то — ноты укора обнаружились в её голосе. — Дорогу-то хоть ещё помнишь?