— Джейд…
Дрожание стало сильнее, словно сердце собиралось расколотить рёбра на ничтожно мелкие куски. То, как он постоянно произносил её имя — с нажимом, мягким упрёком, требованием быть серьёзной и с воззванием к здравому смыслу — боги, как же этого не хватало! В Святилище Джейд с тысячу раз пыталась воспроизвести в своей голове эту потрясающую интонацию, но это никогда не выходило близким к оригиналу.
— Я не хочу сейчас об этом, — вздохнув и потерев переносицу созналась она. — Давай оставим на потом? Я обещаю, что расскажу всё, но в другое время.
Граймс тоже вздохнул: не хотел так просто соглашаться на предложенные условия, и это можно было понять — целый месяц, проведённый в неведении, стал знатным испытанием для нервов. Теперь же ему хотелось какой-то компенсации. Например, предельно детальной информации о происходящем.
— Ладно, — явно из вежливости согласился он. — Что со спиной?
Одна неудобная тема быстро сменилась соседней, в такой же мере непредпочтительной: Джейд совсем не хотелось рассказывать, каким адским вышло их с Ниганом «прощание», а тем более — вспоминать, как её сознание «закоротило» от ужаса.
— Ничего такого, чего бы я не заслужила, — заверила она, надеясь, что этого будет достаточно.
Но Рик не был бы Риком, если бы не попытался вытащить из неё суть вещей самым специфическим образом — нахмурившись, он неловко потёр шею и произнёс:
— Джейд, — голос звучал не напористо, как обычно, а мягко, словно пытаясь компенсировать очертившиеся в глазах тени досады и недоумения. — Ты защищаешь его?
Не нужно было уточнять, кого он имеет в виду — персона их обсуждения прекрасно угадывалась по интонации и вмиг потяжелевшей атмосфере. Джейд покачала головой:
— Вообще-то, я пытаюсь в кой-то веке признавать свои ошибки.
— Ниган научил? — поддел Граймс, скорее всего даже ненарочно: ни голос, ни выражение лица не содержали ничего оскорбительного.
Но это всё равно покоробило: Джейд невольно вспомнила времена, когда из-за вот таких случайных фраз могла подолгу обижаться на него, распаляя себя своей же ничем не подкреплённой злостью. Сейчас от этого остановило только осознание, что не ради ссоры она целый день шла сюда. Не ради выяснения отношений и цепляния к словам.
Ради Рика. Только ради него.
Это заставило прагматично кивнуть, и, устремив взгляд на свои колени, произнести:
— Может быть. Не задумывалась.
Граймс втянул в себя воздух и поднялся со стула, двигаясь чуть более нервозно, чем обычно. По тому, как напряглись его руки, Джейд сделала вывод, что ответ пришёлся Рику не по нраву, но даже это не заставило её отказаться от греющего душу облегчения: будто не было этой огромной пропасти длиной в месяц — они снова говорили об одних вещах, вкладывая в них диаметрально противоположный смысл. И снова в этих странных разговорах она чувствовала себя чертовски неправильной, но готовой отстаивать свои позиции до последнего — это было потрясающее чувство, которого так не хватало.
— Так что там? — спросил Рик, имея в виду её перевязанное плечо. В его голосе не обнаружилось беспокойства, только напряжённое предвкушение, омрачённое и явно болезненное.
— Ожог, — просто ответила Джейд, всё-таки вынужденная объясниться. — Всё нормально, могло быть намного хуже. Я легко отделалась.
— Легко?
— Рик, — талдычить истину таким спокойным, но твёрдым голосом было приятно, — это ничего. Правда. Всё, что сейчас важно — что я здесь. И что ты не вышвырнул меня, как только увидел.
— Буду знать, какого ты обо мне мнения, — уязвлённо кивнул Граймс.
На секунду в нём промелькнуло что-то настолько очаровательное и совсем уж мальчишечье, что Джейд не сдержала улыбки: с такой стороны друга удавалось увидеть нечасто — обычно это был хмурый, до ошеломительной прилежности собранный и последовательный Рик. Сейчас же он, несмотря на глубокую ночь, выглядел энергичным, легко увлекающимся и пылким. Фантастически настоящим. Она встала — чтобы проще было смотреть Граймсу в глаза — и прикоснулась к его руке чуть выше запястья: внезапно вспыхнувшее в груди желание дотронуться до него казалось таким правильным и естественным, что противиться этому порыву не хотелось.