— И как… всё прошло?
— Мы не пришли к решению, если ты об этом, — Рик чуть улыбнулся, заметив, как сложно ей было спрятать своё волнение и довольный блеск в глазах. — Он не хочет быть за нас, и пока не понятно, хочет ли он быть против Нигана. А мы не уверены, что в случае чего готовы взять к себе настолько неопределившегося человека. Разговор больше походил на взаимные претензии с намёком на общую цель.
— Вау, — потрясённо заявила Джейд. — Дуайт не был похож на человека, готового сотрудничать — я не думала, что мне удалось убедить его.
— Его поведение и не выглядело как сотрудничество.
— Ты говоришь прямо как Ниган, — выпалила она и, осознав, что подобное сравнение друг вряд ли воспримет правильно, стушевалась: — То есть… Я не…
Джейд втянула воздух через нос, усмиряя чувство вины и осознание собственной нескладности.
— Извини. Ты прав. Стоит иметь в виду этот риск, но не действовать необдуманно.
Рик мотнул головой, молчаливо сообщая, что не воспринял услышанное в штыки, хотя какие-то тени напряжения на его лице всё же проскользнули. Смутные, неоднозначные — они исчезли практически мгновенно, разобрать ни одной толковой эмоции не удалось. Он почесал бороду, будто никак не решался сказать что-то, и, бросив короткий, в сущности непонятный для Джейд взгляд на стену за её спиной, предложил:
— Давай посмотрю плечо.
Она ощутила себя зашуганным зверьком, подавшись назад и активно замотав подбородком из стороны в сторону.
— Не надо, это лишнее.
Сложно было сказать, показалось ли Рику обидным её категоричное нежелание показывать столь постыдные шрамы, или нет: он поднялся со стула, распрямляясь и обходя обеденный стол. Замирая где-то возле её спины, сверля взглядом пропитанную влагой повязку.
После всего того, что Ниган вытворял за её спиной, даже присутствие друга воспринималось остро: Джейд знала, что Рик не станет ничего делать без её согласия, но подсознание всё равно некстати опасалось плохого.
— Здесь всё в грязи и траве, это нужно снять, — настаивал на своём Граймс. — Повязка давно пропиталась. Я не полезу туда, если ты против, но по-хорошему следовало бы.
Она встала, желая избежать этого мерзкого чувства и избавиться от ощущения человека, стоящего за спиной. В носу свербило, а на душе скребли кошки — Джейд видела, как сильно Рик хочет помочь, но не могла ему позволить увидеть это. Ожог — это то, что должно остаться между ней и Ниганом, хотя бы до тех пор, пока кожа пульсирует и горит, а воспоминания слишком свежи и врезаются в голову. Дело было не в том, что она стеснялась этой позорной метки и хотела её спрятать, а в том, что тогда пришлось бы открыться перед Риком полностью. Вывалить кучу проблем, запрятанных страхов и сложных эмоций на того, кому с лихвой хватало своих. Пришлось бы признаться, что ей кажется, будто она по неясным причинам увязла в этом болоте сильнее, чем думает.
— Всё нормально, — Джейд попыталась максимально смягчить свой отказ. — Пусть остаётся так, не хочу это трогать.
Она предположила, что он, должно быть, ощущает себя ущемлённым — такие неоднозначные эмоции обнаружились на его лице. Не обида, скорее недовольство, видоизменённое смирением и что-то ещё, сидящее очень глубоко.
О том, что было написано на её лице, Джейд старалась не думать.
— Мне жаль, — шепотом сообщил Рик, кривя губы. Она совсем не догадывалась, почему он извиняется, но понимающе кивнула, вторя:
— Мне тоже.
Граймс кивнул в ответ — кажется, это давно стало их негласным способом общаться, позволяющим передавать простейшие сообщения вроде «всё хорошо» или «я тебя понимаю» одним движением головы. Это было не только удобно, но ещё и ободряюще: такой молчаливый обмен эмоциями будто бы сближал их.
Когда Рик подошел к ней, собираясь, видимо, забрать со стола перекись, Джейд не сдвинулась ни на дюйм, движимая абсурдным желанием заглянуть ему в глаза. Желая найти в них компенсацию своему адскому последнему месяцу, наверное. Желая обнаружить то, ради чего стоило бороться всю жизнь и с ходячими, и с Ниганом, и с собой — в Рике всегда это было. Что-то мотивирующее в высшей форме, истинное и несгибаемое. Что-то, перед чем хотелось преклоняться. Это обнаружилось и сейчас — в неоднозначном, будто бы чуть растерянном выражении лица и тускло сверкающих глазах Граймса. Джейд до сих пор не смогла выяснить, что это такое и замечает ли эту шикарную исключительность кто-то ещё, но точно знала, что это абстрактное «что-то» имеет над ней власть. Власть, которую никогда не получить силой, не внушить и не привить из вне.