— Мой дом пустует?
— Спасители вынесли из него почти всю мебель, так что он в буквальном смысле пустует, — ответил он и, на секунду задумавшись, продолжил: — Если планируешь хорошо выспаться, можешь остаться здесь.
13.
Эй, ты,
Мисс Слишком-Идеальная-Чтобы-Смотреть-В-Мою-Сторону,
Это круто, что ты ничем не хочешь заняться со мной,
Но я хочу тебя, и в этом нет ничего такого:
Я мужчина и могу думать обо всём, что захочу.
Limp Bizkit — Eat you alive
Ниган не любил проливать кровь. Как говорится: кто бы мог подумать. Необходимость делать это злила его, заставляла чувствовать себя выжатым и совсем уж конченым мудаком. Это было одно из тех откровений, которые он предпочитал держать строго внутри своей головы.
Нет, убийство других давало ему чувство власти, превосходства, помогало осознать свою почти божественную силу в новом мире, но это не длилось долго. Превосходство быстро сменялось пустотой и злостью, зудящей под кожей, а за силой обнаруживалось утомление. Да, утомление было наиболее правильным описанием этого ощущения.
Возвращаться в Святилище пришлось именно в таком скверном состоянии и не менее скверном настроении: расправа над тремя мямлящими идиотами, каким-то хером заполучившими военную разработку паралитического газа, не доставила Нигану удовольствия. Эти тупоголовые кретины утверждали, что они — это вся группа, и весь химикат они использовали, когда захотели ограбить их склад. В это ничерта не верилось.
Невозможность узнать правду и получить ответы заставляла чувствовать себя беспомощным куском дерьма — Ниган чуть не прострелил колено своему человеку, замешкавшемуся с ремонтом колеса. Он не любил проливать кровь, но был готов делать это постоянно, чтобы люди начинали шевелиться и выполнять свою сраную работу качественно.
Ниган спешил: дома у него были дела. Дела и сидящая в камере дегенератка. Мелкая дрянь с огромным шилом в своей сочной заднице. В таком отвратительном настроении увидеть её стало идеей фикс — ему нужно было выпустить пар. Избавиться от пиздец какого лишнего ощущения беспомощности. А чтобы сделать это, нужно было найти того, кто во сто крат беспомощнее и отчаяннее.
Такое шикарное, тягучее, как кондитерская глазурь, отчаяние в Джейд он вначале принял за тупость — она и впрямь не блистала интеллектом, подставляясь под удар и неся такую несусветную, блядь, чушь, что хотелось прихлопнуть её на месте. Эта дура даже пыталась ударить его, используя его же Люсиль! Ну не дура ли?! Воспоминание об этом до сих пор вызывало приступ злости и снисходительную ухмылку.
Ниган терпеть не мог глупых женщин. Они всегда выводили его из равновесия и дико бесили, даже в прошлой жизни. Этих куриц хотелось научить логике, манерам, хреновой адекватности — именно поэтому он забрал её в Святилище. Потому, что хотел исполнить свою давнюю мечту, хоть одной тупой твари поставить на место её блядские заплывшие хрен пойми чем мозги.
Но даже избранный им способ — немного жестокий, но всё же филигранный — не помог. Задыхающаяся, хладнокровно избитая, с плывущим взглядом и кровью, хлещущей почти отовсюду, Джейд молила его о смерти. Просила добить её, и это снова было тупостью: если бы она была достаточно сообразительна, то догадалась бы, что убить её он мог без этого ёбаного цирка.
Всё только усугубилось, когда она решила украсть его лекарства, а на следующий день так вообще в край охренела, раздавая указания и приказывая — святые помидоры, приказывая! — съебаться подальше и не отсвечивать. Даже если её трёп как-то отвлёк Вивьен от попытки самовыпилиться, это был настоящий пиздец — в тот момент дебилизм Джейд пробил все мыслимые и немыслимые рамки.
Ниган хорошо отыгрался за это в Александрии: смаковать её замешательство и наблюдать, как пугливо и виновато она поглядывала на Рика, было приятно. Будто бы он переломил не одну упрямую суку, а победил в небольшой, но очень уж принципиальной войне — в тот момент даже начало казаться, что Джейд начала соображать: со скрипом, будто никогда прежде не использовала мозг по такому назначению, но всё же.
Поэтому эта даже не игра — развлечение — стало чуть веселее: Ниган начал видеть херову отдачу. Видеть, как дерьмовые и ржавые насквозь шестерёнки внутри её тупой башки начинают проворачиваться. Было лестно осознавать, что это целиком его заслуга.