Подобные акценты предпочитают расставлять один на один только те, кто в некотором роде переживает за эмоциональное спокойствие второго участника беседы. Те, кому не наплевать. Для Нигана произошедшее в ту злосчастную ночь — просто забава, когда очередная шалава не устояла перед его дьявольским, гнилым обаянием, и воспылала желанием раздвинуть ноги. Да и просто желанием.
С чего бы ей считать иначе? С какого сраного момента в башку Джейд закралась уверенность, будто что-то, неподвластное обеим сторонам в равной мере, между ней и Ниганом да происходит? С ожога, оставленного не там, где требуют правила? С объятий в полутёмной камере пыток? Или это из-за того факта, что у него на неё встал? Абсурд. Чистый абсурд в каждом лишённом искренности моменте.
Нет, ничего бульварного она сюда примешивать не хотела: Джейд прекрасно знала, что Ниган относится к ней ровно как удав к кролику, но наивно полагала, что хоть какие-то границы бедного зайца хладнокровный убийца оставит в покое.
Она в самом деле думала об этом ублюдке настолько хорошо? Очевидно, да, и очевидно, что напрасно.
К вашим услугам экспресс-метод спуститься с небес на землю. Надеемся, вам понравился свободный полёт (и вы не расшиблись в лепёшку, при встрече с суровой реальностью), и вы воспользуетесь услугами авиакомпании «харей в бетон миль этак с двадцати» снова.
— О, — напряжённая тишина, что остриём топора зависла над головами, бесспорно приходится Нигану по вкусу, но он слишком занят разыгрыванием приторного удивления, чтобы это показать. — Так это был секрет? Пардон, не сообразил, что ты предпочтёшь сохранить такие скандальные подробности в тайне. Я думал, в этом фишка друзей: они всегда делятся с друг другом всякой херней, разве нет?
Проблема в том, что Джейд хочется послать его далеко нахер, но это слишком чревато. Ещё она могла бы пуститься в объяснения и в едкой форме донести, что Ниган заплутал в своих фантазиях и ничего между ними, кроме скомканной и оборванной на середине прелюдии, не было — могла бы, если бы это имело хоть какой-то смысл. Но смысла, как и сил выносить это, давно нет. Джейд, скрепя сердце, поворачивает голову, чтобы взглянуть на Рика. Она правда не в состоянии предположить и сформулировать, что написано на её лице, как и не в состоянии прочесть эмоций друга. Он зол? Обескуражен? Считает её шлюхой? Чувствует себя преданным, снова? Ни одной версии.
Вот теперь молчание Рика давит похлеще, чем груз собственной вины.
— А что ты хочешь? — теперь Ниган обращается к Граймсу, и явно риторически. — Баба с недотрахом — вещь страшная. Драл бы её в своё время как следует, глядишь не бросалась бы на каждого встречного с хорошим членом. Хотя, не факт, передо мной и ним, — мужчина сжимает свою мошонку, демонстративно подчёркивая смысл фразы. — довольно трудно устоять.
Щёки Джейд пылают. Не от смущения или, не дай бог, стыда, а от праведной злости. Она стискивает челюсти так сильно, что от давления глядишь вот-вот полопаются зубы, и вглядывается в смертельно спокойное лицо Нигана, испытывая как никогда сильное желание вцепиться ему в глотку и разодрать трахею. Гнев и ненависть в этот момент настолько сильны, что они, подобно токсичным реактивам, подчистую уничтожают всё остальное, начиная от других эмоций, заканчивая нервными клетками. С такими талантами её вот-вот вывернет наизнанку.
— Это меня не касается, — с отголосками стали в голосе заявляет Рик, спустя такую паузу, что никто уже не рассчитывал услышать его голос.
Это звенит как упрёк. Презрение. Хлёсткое разочарование. Осуждение. И всё это — направленное на неё как тысячи прицелов. Джейд не может даже взглянуть на друга как следует, поскольку слёзы напалмом выжигают глаза. Хочется орать. В голос. Хочется разбить себе голову об стену. Хочется лечь в какой-нибудь тёмный погреб и сдохнуть там от холода и воспаления лёгких.
— Иди за пойлом, Рик, остальная часть секретов точно не предназначена для твоих нежных ушей, — вздохнув, отмахивается лидер Спасителей, вроде бы даже решивший закрыть исчерпавшую себя тему. — А взгляд этот оставь для лимонада, которому лучше бы быть более холодным, чем морозец, что только что пробежался по твоим яйцам.
Джейд хочется взвыть, умоляя, чтобы Рик не оставлял её один на один с этим чудовищем, но благодаря стараниям вышеупомянутого, она, кажется, лишилась расположения и какого-либо морального права требовать такое. Остаётся только до ломоты в суставах стискивать кулаки, наблюдая как Граймс (естественно, в сопровождении особо додельного Спасителя-надзирателя) покидает кухню. Несмотря на то, что тут ещё полно цепных псов Нигана, у Джейд такое впечатление, что она осталась с ним один на один. В клетке. И лучше бы ему оказаться хищником, поскольку это менее страшно, чем дрессировщик, не брезгующий применять силу и тяжёлым кнутом хлестать по стёсанной после прошлых ударов коже. Но Ниган — увы и ах — и хищник, и дрессировщик в одном флаконе. Вместо острых клыков и хлыста — в обоих случаях колючая Люсиль, в то время как Джейд в этой аллегории едва ли тянет на роль пленённого зверька или пищи. Она — что-то вроде въевшегося пятна грязи на полу клетки, которое будут всеми средствами выводить.