— Где Шерри? — интересуется лидер Спасителей так внезапно, что приходится вздрогнуть. — Полагаю, она тоже тусуется где-то поблизости?
Джейд, всё ещё практикующая тактику хотя бы частичного игнорирования, бросает беглый взгляд на силуэт Дуайта, привалившегося к дверному косяку, и бессовестно врёт:
— Мертва.
— Пиздеть — не мешки ворочать, а в твоём случае, так и подавно, но по-твоему я блядь должен в это поверить?
Ложь в этот раз даётся поразительно легко: Джейд не в состоянии переживать ещё сильнее, тем более за такие мелочи. Она скрипит зубами, вынужденная взглянуть на Нигана исключительно для того, чтобы донести свою апатичность в полной мере.
— Могу показать место, где ходячие разодрали её на куски. Если интересует.
Мужчина причмокивает и досадливо морщится:
— Хреново вышло, — рассуждает он, и говорить что-то ещё не спешит, занимая место за столом и бросая нетерпеливые взгляды на вход в кухню. И, очевидно, на Дуайта, что после такой информации поменялся в лице.
Когда Рик с конвоиром возвращается, он становится свидетелем этого дробящего кости молчания, и даже не смотрит на Джейд, которая как преданный пёс пытается поймать взгляд своего любимого хозяина. Он с ненавистью обрушивает на стол четыре банки газировки, порождая лёгкий звон чуть подлетевших тарелок.
— Лимонада не было, — выплёвывает Рик таким тоном, что у Джейд органы закручиваются в спирали.
— Хрен с ним с лимонадом. У тебя что, мозг в плече был, и после этой маленькой контузии ты разучился считать?
— Гостеприимство, — цедя слоги сквозь зубы объясняет Рик, и в этом звучит такой вызов, что удивительно, как это Ниган оставляет его без внимания. — Одна в подарок.
И, пока мужчины явно заняты невербальной трансляцией угроз, Джейд пытается найти какой-нибудь логичный способ сгладить углы. Не находит. Углы настолько острые и для надёжности покрыты шипами, что ничего не добиться ни переговорами, ни мольбами. «Всё не может быть настолько паршиво» — твердит откуда-то взявшийся позитивный настрой. В свете ситуации он скорее напоминает голос предсмертного идиотизма. Потому что всё действительно плохо в высшей мере этого слова.
— Ну, теперь мы можем наконец пожрать! — будто опомнившись сообщает Ниган, полный энтузиазма. Он указывает Граймсу на его место и на всякий случай обводит собравшихся за столом взглядом, предупреждая: — Если кто-то окажется не голоден, я с радостью перейду к следующему пункту банкета с кишками на стенах вместо вишенки на торте. Ваше право.
Этот жирный намёк Джейд воспринимает как шанс хоть чуть-чуть оттянуть неизбежное. С трудом открыв своим дрожащими пальцами банку, она глотает больше жидкости, чем может вместить её пересохший рот с наглухо прилипшим к нёбу языком. Кашляет, чуть не подавившись. От приторного газированного пойла щиплет горло, а от благородного постукивания ладони Нигана по спине — самолюбие. Последнего, впрочем, почти не осталось, так что масштаб катастрофы не столь велик.
Тишина режет по ушам: не спасает даже периодический стук вилок, встречающихся с тарелками. Рик держит столовый прибор как штык-нож, видимо, в случае чего готовый пойти в атаку, но для видимости копается в месиве в тарелке. Не ест. Ниган, вообще без каких-либо предрассудков насчёт этого обеда, уплетает свою стряпню с весьма удовлетворённым видом. Вилка в его пальцах зажата на манер аристократов, и даже тут обнаруживается столь вросшая в образ лидера Спасителей театральщина.
Джейд же то и дело норовит упустить прибор из рук: нервишки шалят настолько, что дрожь не позволяет по-человечески согнуть пальцы и зафиксировать между ними алюминиевый предмет с четырьмя зубцами. Еда, которой пару вилок она всё же в себя заталкивает, протестующе встаёт поперёк горла как рыбья кость.
Играющая на нервах симфонию тишина вынуждена пойти нахер — у Джейд лопаются все струны-нервы, и она плавно отпихивает от себя тарелку, безэмоционально сообщая:
— Вкусно.
Ниган одаряет её издевательским, но очень уж азартным взглядом, нарочито медленно отправляя себе в рот квадратик ветчины.
— Не подлизывайся, — пряча улыбку наставляет он. — Не поможет.