Она всхлипывает, но не потому, что плачет, а потому что кажется, будто разучилась дышать — кислород в воздухе сгорает быстрее, чем оказывается в крови. Душно настолько, что в пору терять сознание. Джейд удушливо хрипит, прижимая ладонь к горлу, и под бешеное биение сердца хладнокровно выявляет у себя паническую атаку.
Когда асфиксия несколько отступает, приходит понимание, что часть представления была упущена: Джейд приходит в себя только тогда, когда слышит Нигана, задающегося вопросом: «И что я, блядь, должен с этим делать?» Она не имеет понятия о чём речь, но находит глазами Рика и, заметив на его лице слёзы, чувствует такое опустошение, что не может даже сглотнуть мерзкую слизь во рту, напоминающую слюну лишь с большой натяжкой.
Правда, Карл пока ещё жив. И это «пока ещё» даже в мыслях звучит так убого и неправильно, что в некотором роде придаёт сил оспаривать столь неуместные сроки.
— Можно встать? — слишком тихо для гомона вокруг уточняет она. Стоит быть уверенной, что движение не повлечёт за собой смертоносных последствий.
Но, кажется, никто так и не слышит этой поразительной осторожности, и Джейд приходится повторить вопрос чуть громче и чуть нервознее. Брови лидера Спасителей приподнимаются совсем не наигранно, да и в целом удивление на его лице выглядит до странного правдоподобным. Неужели так необычно, что она спросила разрешения, прежде чем что-то сделать? Неужели после всех долгих перипетий их общения такая мелочь может шокировать? Джейд не была бы столь послушной, если бы малейшее шевеление не могло навредить Карлу или Рику. Она в жизни не была такой послушной и осторожной, но ситуация настолько плоха, что приходится открывать в себе скрытые таланты и предельно неумело их демонстрировать.
— Ну встань, — позволяет Ниган, ухмыльнувшись. Вид у него такой, будто бы он только что даровал ей индульгенцию, а не шанс поднять задницу со стула.
Джейд хрустит затёкшими суставами, поднимаясь и отмечая, что едва может стоять на своих ватных ногах, что похожи на два неуправляемых столба. Боковым зрением отмечает взметнувшийся в её сторону револьвер. Всё верно: то, что ей позволили встать, не означает привилегии в вопросах доверия.
Она качает головой. Неважно. Всё неважно.
Ниган ждёт какой-то выходки: нетерпение и злостный азарт читается в каждом его движении. Он крутит в руках Люсиль как заправский бьющий в бейсболе, разминающий запястье перед атакой противника, но взгляда от Джейд не отводит даже тогда, когда она как какой-то инвалид ковыляет к нему настолько медленно, что началом никакой выходки это не назвать.
— Я сделаю всё, что ты пожелаешь, — вот так, сразу с козырей. Ведомость — это большее, что она может дать, и Джейд не видит смысла избегать столь постыдного расклада. Если не сработает он, не сработает ничего. — Всё, что угодно, Ниган. Перестану доставлять проблемы… Только оставь их в покое, хотя бы в этот раз. Пожалуйста?
Она не умеет просить; не умеет умолять, чтобы это выглядело душераздирающе: все слова слова звучат тихо, предельно твёрдо, без запинок и слезливого дрожания в голосе. По сути, это всего лишь сделка, и обговаривать её условия стоит таким тоном, к которому больше хочется прислушиваться, чем к мямленью.
Впрочем, «пожалуйста», оканчивающее речь, кажется каким-то больно уж неуверенным, шатким, поэтому приходится исправляться. Джейд (ещё более неуверенно) тянется к руке Нигана, пальцы которой вертят биту, и, дотронувшись и через пару мучительных секунд поймав его взгляд, одними губами вторит:
— Пожалуйста.
Никакой «магии» это моменту не добавляет.
— Я уже слышал часть про проблемы и почему-то это совсем неправда. Доверия к тебе у меня меньше, чем яиц у кастрированного кота, — безапелляционно заявляет лидер Спасителей, кривя губы. — То есть, вообще нихуя и чуть-чуть даже уходит в минус.
Джейд опускает руки по швам, чувствуя, как свербит в носу. Она уже готова ответить, продолжить обещать все мыслимые и немыслимые вещи, существующие и в материальной, и в эфемерной форме, но голос Рика — как всегда призывающий прекратить вести себя глупо — временно отвлекает: