— Нет, — он вроде и правда не настроен на беседу, но зачем-то уточняет: — О чём?
— О чём угодно, — моментально находится Мишонн. За эту тактичность её стоит оберегать подобно реликвии: девушка умудряется обойти все минные ловушки, выставленные им, и с непробиваемой лёгкостью оказаться рядом, в очередной раз готовая подставить плечо. — Уверена, в твоей голове хватает лишних мыслей.
Уголки её губ приподнимаются в приветливой полуулыбке:
— Готова предоставить для них комфортабельную часть своей головы.
Не купиться на это просто невозможно — слишком обезоруживающей оказывается эта находчивая тактичность. Подперев спиной стену, Граймс приходит к лаконичному выводу, что беседа сможет немного усмирить бесовщину в голове.
— Наше единственное подобие «козыря» сводится к поиску союзника как пары для свидания по номеру в газете. Вслепую, — он говорит одно и тоже уже раз пятый за сегодняшний день, но для конспирации своего нетерпения с лёгким налётом волнения меняет слова местами и использует отчасти различные конструкции. — Это не то, на что я рассчитывал.
— Не думаю, что Королевству резонно дезинформировать нас.
— Они сами могут быть дезинформированы. Какие-то парни, поимевшие счастье наткнуться на военный склад и вынести его практически полностью — не слишком ли похоже на байку для детей? — Рик никогда не относил себя к пессимистам, но вынужден констатировать, что сейчас ведёт себя в точности как их представитель: сказывается усталость и выматывающая бесцельность последних дней, не принёсших ничего, кроме странных вестей об удачливом ворье, заимевшем в своё пользование новенькое оружие армии США. — Не знаю. Если они и правда так хороши, как нам рассказали, и если у них есть всё то, что нам рассказали… Может быть тогда у нас есть шанс.
— Или если они станут поддерживать нас. На крайний случай хотя бы поделятся пушками, — со знанием дела подхватывает Мишонн. В ней отнюдь нет этих дурацких статичных слов поддержки, что так раздражают, а есть сомнения. Много сомнений, должно быть — ничуть не меньше, чем у самого Рика, и от этого почему-то становится немного легче. — Слишком много «если».
Кивком он выражает своё согласие. Это мнимое решение, что предложило Королевство, пока на стадии «вилами по воде» и, если быть честным, вовсе кажется абсурдным. Люди, которых нужно найти, уговорить, склонить на свою сторону — и это при условии, что эти самые люди, вроде как, не страдают от набегов Спасителей. Какая-то заведомо сложная задача с кучей неизвестных, которую нужно привести к реализации одной цели. Всего одному убийству.
Пусть Вселенная или судьба, или кто-нибудь просто даст подходящую возможность, а Рик уж не позволит себе сплоховать — его организм, должно быть, только и функционирует на желании отомстить, разорвать чёртового Нигана в клочья. Но никто (или ничто) не торопится создавать для этого условия, и приходится работать в нужном направлении самому, цепляясь за нити, в прочность которых верится с трудом.
В последнее время всё, что достигает пределов сознания, рассматривается в контексте полезности, но некоторые мысли полезными никак не назвать — они бессмысленные и водят по кругу. Они травят и, возникая снова и снова, будто издеваются. Рик на полном серьёзе может заявить, что с самого начала не пытается анализировать ничего лишнего, ибо слишком уж такой подход отвлекает от планирования конкретных действий, но возникающую необходимость в твёрдой почве под ногами заглушить удаётся не всегда.
Он думает о Джейд чаще, чем хотел бы, и иногда кажется, что в ней живёт два разных человека. Эта теория — единственная логическая зацепка, способная объяснить все нюансы и сложить здоровенный пазл, состоящий из деталей преимущественно одного цветового тона.
Вначале она льнёт к нему как человек истинно близкий, полностью открытый, готовый извиняться за время вынужденного нахождения под крылом Спасителей бесконечно много раз, а чуть позже выясняется, что она же может похвастаться интрижкой с Ниганом, масштабы которой Граймс даже воображать не хочет.