— Я не знаю, что именно ты делаешь, — чуть смущённо признаётся Джейд, стыдясь своей потребности в разговоре, — или зачем, какие цели преследуешь, но… Это довольно сильно.
Она прикусывает губу, силясь удержать внутри то, что удержать не в состоянии.
— Сильно сводит с ума. Сильно давит. Думаю, примерно такого ты и добивался.
Джейд замолкает только для того, чтобы осознать потребность сказать что-то ещё. Ей нужен звук, врезающийся в барабанные перепонки. Нужен контакт, беседа, любая, пусть даже о погоде за окном или о том, как можно разобрать движок машины по винтику и собрать его заново. Она не смыслит в механике, но была бы счастлива услышать всё это в мельчайших подробностях.
— Тишина очень… Выбешивает. Мягко говоря, — признаётся Джейд, запрокинув голову. Потолок приветствует её взгляд треском лампочки, очевидно, собирающейся отойти в мир иной в ближайшие пару часов. — А от этой комнаты мне уже дней пять хочется лезть на стены. Ты определённо хорош в том, чтобы заставлять людей чувствовать себя так, будто они капитально проебались.
Ну вот, теперь Джейд чувствует себя ещё более жалкой, чем от вчерашней псевдомолитвы, но особого дела ей до этого почему-то нет. Дело есть только до Нигана, вернее — до его ответа, которого не следует. Обида, отдающаяся колющей болью куда-то под лопатку, навевает дежавю — точно также складывалось их общение в прошлый раз, и если это ещё один способ свести её с ума, то он слишком жестокий: Джейд не выдержит «дня сурка», не выдержит давления одних и тех же эмоций, пущенных по кругу.
Сложно сказать, сколько проходит времени в безуспешных попытках смириться с этим, но в какой-то момент Ниган поднимается со своего «наблюдательного пункта», подходит ближе и, присев на корточках рядом, возится с нижним замком — с тем, что фиксирует цепь у самого пола. Тот возмущённо звенит, немного перебивая стук жутко пульсирующего в горле волнения. Джейд отслеживает каждое движение, но по итогу всё равно остаётся в непонятках, когда металлические звенья снимают со штыря — слишком уж фантастической выглядит эта мнимая свобода. Свобода, которую предлагают в таких странных условиях, не сулит, как правило, ничего хорошего, да и выглядит очередной издевательской гримасой судьбы.
Ниган возвращается на свой стул как ни в чём не бывало, и выражение его лица до такой степени монотонное, что выглядит неестественно. Он приглашающе хлопает себе по коленям, и так тихо, что едва можно услышать, говорит:
— Иди сюда.
Джейд подчиняется лишь частично: встаёт, всё ещё косясь на открытый замок на полу, но заставить себя сдвинуться с места пока не может. Ей не хватает уверенности и чего-то ещё, способного договориться с одеревеневшими мышцами.
К тому же, она совсем не хочет сидеть у него на коленях. Внутри ничего не бунтует от такой перспективы, ничего не рвётся на части, она просто не хочет — Джейд нужна беседа, а не вот это всё.
— Я попросил слишком мягко для тебя? — бровь Нигана взмывает вверх в просто убийственном саркастичном выпаде. Его недовольство заставляет поёжиться и уступить.
В конечном итоге, Джейд всё же оказывается на его коленях и в его власти — и первое, и второе заставляет чувствовать себя в равной степени неудобно. Она сидит, будто проглотила металлический прут, и пытается немного отвлечься от дискомфорта мыслью о том, как ужасно обременительно тяжела цепь: Арат всегда отстёгивала верхний замок, и голову ничего не тянуло назад, а сейчас приходится бороться ещё и с собственной шеей, норовящей быть запрокинутой без какой-либо необходимости.
— Я же не хренов Санта-Клаус, сядь по-нормальному.
Создаётся впечатление, что Ниган никогда не бывает доволен чем-то полностью — даже получая желаемое, он продолжает прискребаться к мелочам и требовать каких-то невыполнимым вещей. Джейд физически не способна сесть «по-нормальному», её тело настолько закостенелое и напряжённое, что напросто не выйдет, даже если попытаться. В ущёрб себе она всё же ёрзает, скорее желая продемонстрировать подчинение, нежели пытаясь изменить что-то — лидеру Спасителей нужно показывать повиновение даже в малом, чтобы он чувствовал, что полностью контролирует ситуацию: чем больше он убеждается в своей безусловной власти, тем спокойнее себя ведёт.