Психотип Граймса был… непонятным, загадочным. Признаться, Джейд, пускай и с трудом, могла в нём разобраться, но совершенно не могла его принять по всем-всем пунктам. Они были разные. Очень. Поэтому она скорее чисто интуитивно подстроилась и научилась понимать, когда и как стоит выразить поддержку, чтобы это не воспринялось в штыки. За два долгих месяца, что она провела с этой группой, только Рика удалось изучить в такой степени досконально. Остальные же… Что ж, это отдельная история, в которой Джейд было напросто плевать на всех остальных — в её глазах они представляли собой разной степени размытости цветные пятна, и только Граймс виделся предельно чётко.
Он неохотно поднял на неё взгляд, и Джейд не придумала ничего лучше, чем кивнуть, надеясь, что посыл, вложенный в этот жест, понятен без слов. Рик вяло качнул головой, кажется тоже кивая в ответ, но выглядело это крайне неопределённо, как когда человек из вежливости соглашается с оппонентом, чьи выводы в корне неверны и пронизаны чистым абсурдом.
В любом случае, это оживило его. Встряхнуло, выкинуло из головы ступор, возвращая в болезненную реальность. Мужчина поднялся на ноги, и, прежде чем убрать ладонь с его плеча, Джейд ощутила, что Рика бьёт дрожь. Это волнообразное ощущение передалось ей стремительным импульсом, парализуя тело. С трудом она слышала, как Рик, направившись к рыдающей так неукротимо Мэгги, пытался донести до неё что-то, очевидно умоляя похоронить погибших самостоятельно, но та отказывалась и как ребёнок качала головой, ударяясь подбородком о плечи.
В мясоподобную кучу, которой ещё когда-то была голова Гленна, Джейд старалась не смотреть, да и вообще как можно скорее абстрагироваться от зверств, учиненных этим «Ниганом», но… Разум такая вещь, которую если пытаться обмануть — она обманет тебя раньше. Взгляд уцепился за тонкий кровавый след, оставленный битой, прошёл по нему вверх и остановился в самом эпицентре головы Гленна. То, что когда-то было его мозгом, напоминало говяжий фарш для котлет, что раньше можно было купить в любом супермаркете.
И, хотя Джейд почему-то не могла обессиленно расплакаться, её тело нашло действенный способ выразить своё отвращение — спазм сжал желудок и пищевод, обдавая их резким разъедающим содержимым, и её вырвало, выбрасывая изо рта кислую зловонную жидкость с примесью бобов в томатном соусе, что они коллективно ели вчера днём.
1.
Сияющие, как бритвы, глаза, упирающиеся в стену,
Более дикие, чем львы, громче, чем звуки.
Птицы и пчёлы стареют,
А ледяной ветер пронзает мою душу.
IAMX — Animal Impulses
— Твою мать! — с хрипотцой заключила Джейд, вкладывая в это всё имеющееся в ней пренебрежение и возмущение. — Грёбаный мудак. Просто лужа собачьего поноса.
Всегда, когда происходило что-то из ряда вон выходящее, она не скупилась на выражения и могла часами поливать грязью объект собственного недовольства. Так было проще, можно было спустить злость хоть куда-то. Да и вообще! Старую-добрую сублимацию никто не отменял. Рик, кажется, уже настолько привык к подобным вспышкам яростного красноречия, что они воспринимались им крайне ровно и обыденно. Он покосился на неё и, уперев в какой-то мере неодобрительный взгляд, покачал головой.
— Джейд…
— Что? Нет, ну сам подумай, какого черта?! Это ублюдство в чистом виде! После всего случившегося эта мразь думает, что может прийти сюда в любой момент? У нас еще три дня до назначенного им срока. Три дня, которые пошли по… — она запнулась, неуместно и забавно в сложившейся ситуации вспоминая, что обещала себе меньше ругаться матом. Это было дурное обещание и не менее дурная идея. Как, собственно, и всё остальное, что придумывала Джейд.
Корни этого обещания уходили к влиянию Рика. Ох уж это мистическое влияние его сдержанного, совсем не вычурного обаяния, за которым она шла, как овечка за пастухом! Сколько всего было за два месяца их общения, но нерушимым итогом можно было считать только факт: материться, как сапожнице, рядом с ним почему-то не хотелось.