Всё происходит быстро. Связи с реальностью рвутся подобно удерживающим тросам, и Джейд летит в пропасть, когда сама ищет поцелуя — так сильно хочется захлебнуться в ощущениях. Хочется вычеркнуть из головы каждую мысль, что была там хоть однажды.
Соприкосновение губ приводит в экстаз — порывистость и сумасбродность этого порыва удачно сочетается с тягуче-сладкими объятиями похоти. Ниган, к счастью, в такой момент не спешит издеваться и охотно подыгрывает: пряжка его ремня якобы случайно оказывается рядом с её промежностью, но ещё более случайно он делает движение тазом, вышибая новые искры из глаз Джейд. Стон в этот раз она не сдерживает — банально не видит смысла. Он встревает прямо в поцелуй, лаконично вклиниваясь меж их губ, и привносит в ситуацию такое отрезвляющее удовлетворение, что Ниган раззадорено замечает:
— Моя малышка включилась в игру.
— Завали, — рычит она, но мысль о возможных последствиях заставляет добавить почти со слезами в голосе: — Пожалуйста.
Под раскатистый бархатный смех Нигана Джейд тянет с него куртку и, несмотря на плохо слушающиеся руки, движение это выходит настолько отточенным, будто она только и делала, что раздевала его. Каждый божий день, без выходных и перерывов на ланч.
Преуспев в этом, Джейд снова удивляется тому, насколько крепко сложен её персональный Дьявол: его широкими плечами и сильными руками и правда можно восхищаться, если не думать о том, как они помогают ему бить головы, словно фигурки в игре «поймай крота»². Под упругой бронёй кожи перекатываются мышцы, когда Ниган нагло обследует её тело своими руками. Смещается по дюйму, но хаотично, меняя направление и интенсивность прикосновений в какой-то крышесносной последовательности. Его так много в личном пространстве Джейд, что создаётся впечатление, что он касается каждого нервного окончания и пускает по нему свои чужеродные импульсы. Должно быть, примерно это подразумевают, когда говорят о подчинении воли, да её воля уже давно канула в Лету, и, утонув, успела разложиться и пойти на корм рыбам.
Уже можно признать: она пала. Хотелось бы сказать, что на самое дно, но это аморальное место, где она сейчас — оно ниже. Это дно дна, на котором Джейд ползает с сапёрной лопаткой в руках и закапывается ещё глубже. Второе дно дна. Или сотое. Она не знает, что теперь делать, но знает одно: оттуда уже не выбираются. Ни живыми, ни мёртвыми. Оказавшись так глубоко ты автоматически становишься планктоном и обрекаешь себя на почти вечное гниение в толще воды.
Самое паршивое — ей нет никакого дела до этого. Нет дела ни до чего, кроме удушающего, как иной боевой приём, поцелуя-укуса в области ключиц — маленькой мести за тот раз, когда Джейд подобным образом игралась с его кадыком. Ниган, как показывает практика, чертовски злопамятен и спешит отыграться. Зубы его смыкаются с силой, что где-то на грани между болью и подстёгивающим задором, и он явно норовит оставить пару собственнических меток, которые уже через несколько часов окрасятся в лилово-синий. Как будто ей мало вагона синяков, царапин и ожога с кодовым названием «на память».
Это ужасное ощущение, состоящее то ли из не пойми откуда взявшегося доверия и безразличия, то ли «от» и «до» диктуемое бьющим в виски возбуждением, но Джейд кажется, что сейчас она стерпит всё. Любое насилие и любую грубость, лишь бы Ниган оставался рядом и продолжал делать все свои аморальные вещи, сводящие её с ума. Эта близость, не только физическая, но и позвольте — моральная, нужна ей куда сильнее, чем собственная победа, изначально спорная и обречённая на провал.
Среди людей принято считать, что любовь и ненависть — это одно и тоже, но Джейд с этим в корне не согласна. Любовь, какой бы жестокой и неотвратимой она ни была, всё же мягче и поддаётся контролю, если приложить некоторые усилия. Настоящая ненависть походит скорее на одержимость. На ту, которую показывают в фильмах об изгнании бесов, или на что-то вроде безумия, охватывающего парнишу-сталкера, следящего за своей соседкой. Она едкая и подчиняет себе всё, от сознания до тела. Когда ты ненавидишь кого-то — ты одержим им, этот «кто-то» живёт внутри тебя, и только из-за этого находишься к нему куда ближе, чем все те, кто в него влюблён.
Джейд ненавидит Нигана, а значит она одержима в том самом аморальном смысле, заставляющем её подаваться навстречу его прикосновениям и тихо постанывать, когда его умелые руки вновь оказываются меж её бёдер. Чёртов заколдованный круг. Глупая игра, в которой приходится каждый раз сдаваться в плен и оказываться в зависимом положении, чтобы выиграть хотя бы утешительный приз.